— Отмычки — золото, отперли и внутренний замок, и амбарный. Пан Доминик только рот раскрыл. Хабр сторожил, лишь один раз прибежал и сказал, что кто-то идет. Пришлось войти в чулан пана Левандовского и делать вид, что там мастерим что-то. И напрасно, тот человек в другую сторону свернул. А потом уже все прошло спокойно. Свет внутри яркий, говорю тебе — устроили они малину первый сорт! Чего там только нет! Покрышки, насосы, рефлекторы, тормозные колодки... Если бы такое в наших магазинах увидеть! В «фиат» поместится, я еще раз убедился. Если, конечно, и багажник забить. На всякий случай мы там ничего не трогали, чтобы воры не догадались, если случайно туда заглянут.
— А заперли аккуратно?
— А ты как думаешь! Мои отмычки в обе стороны действуют. Правильно ты не хотела, чтобы я сразу сверлил дырки. А что на участках?
— А вот там безнадега. Я поехала на Одыньца, знаешь, где там участки? И как раз застала там кое-кого. Все правильно.
— Что правильно?
— Правильно нам сказали Стефек и пан Левандовский о правлениях. Действительно собираются только по воскресеньям и прочее. И если так искать, нам не меньше десяти лет потребуется.
— Так что же делать? — огорчился Павлик. Его удивляло, что сестра как-то не очень расстроена. Оказывается, у Яночки уже созрел план. Усевшись по-турецки на своей тахте, девочка стала его излагать:
— Я думала, думала, понимала, что так долго ждать мы не можем, и ничего придумать не могла. И поняла — придется прямо спросить у пани Наховской.
— Ты что? Мы же решили — отпадает!
— Никаких «отпадает»! И не только узнать про участок, но и вообще обо всем ей рассказать.
— Ты что?! — опять пришел в ужас Павлик. — И о кражах со взломом? Крыша поехала?
— Еще неизвестно, у кого из нас она поехала. Молчи и слушай. Начнем с того, что о наших планах ей скажем не мы, а пан Левандовский. Он давно знает ее сына, вот и скажет, что ему все известно о подлом шантаже, о кражах и махинациях, о том, что се сын невиновен, и о том, что есть способ ей помочь. В общих чертах только изложит, ей подробности ни к чему, в спасательной операции ей лично участвовать не придется. Она потихоньку избавится от краденых вещей и привет! Не станут же воры жаловаться в милицию. Ей только надо будет привести в порядок помещения после того, как все из них вывезут. О нас тоже пан Левандовский ни слова не скажет, будто действует сам по себе, просто, мол, давно хочет помочь ее сыну в рамках молодежной психологии. И так далее. Что касается подвала, туда он с помощниками проникнет запросто, а вот где участок, пусть она сама скажет, они и оттуда все барахло вывезут.
Уже в середине Яночкиной речи брат перестал хмуриться и скептически улыбаться, а под конец и совсем расцвел.
— Что же, придумано неплохо. Только вот еще, я тут подумал... Надо бы все-таки вырвать с мясом амбарный замок. В чулане.
— Зачем?
— Чтобы думали — орудовали взломщики. Не сама же пани Наховская себя ограбила! А она пусть только крик поднимет — обокрали, мол.
— Правильно придумал! И знаешь... Пусть пан Левандовский тоже поднимет крик. Его чулан рядом, он пошел в подвал и заметил на соседней двери такое безобразие... Пусть сначала побежит к дворнику.
Павлику идея понравилась, и он внес свои дополнения:
— Пусть побежит к дворнику и сообщит о взломанной двери в чьем-то wsk»me, будто не знает, чей это. И пусть оба с дворником поднимут как можно больше шуму, и сбежится весь дом, и пани Наховская будет рвать на себе волосы — обокрали! Взломали дверь! А дворник вызовет слесаря, и они вставят новые замки. И все это пусть произойдет еще до того, как недоделанный Рышард Наховский вернется со своей практики. Тогда пусть на него доносят сколько влезет, следов не останется, а пан Левандовский засвидетельствует, что выдранный с мясом замок видел собственными глазами. Уж я позабочусь о том, чтобы как следует увидел!
Яночка сорвалась с тахты.
— Бежим звонить пану Левандовскому! И может, еще сегодня удастся все провернуть!
Павлик вслед за сестрой сорвался с кресла, да опомнился.
— Ничего не выйдет! Пан Левандовский будет дома только вечером. Позвоним и договоримся на завтра. Ничего не поделаешь, сегодняшний день потерян.
С этим Яночка никак не могла согласиться. Потерять даром день? Ну нет! И подумав, девочка нашла занятие и на сегодня.
— Очкарик. Файксат. Баранский. Пани Пекарская... — начала перечислять девочка и замолчала. Павлик напрасно дожидался продолжения.
— И зачем ты их вспомнила? — не выдержал он.
— А затем, что с ними всеми надо поработать.
— Ладно, начнем с пани Пекарской. Какая с ней работа?
— Ей надо сообщить о результатах дедушкиной экспертизы. О том, что часть ее марок все-таки негодяям удалось подменить. В ее кляссерах. Очкарик ведь этим занимался позавчера?
— Представляю, как этот Баранский обрадовался, когда он принес им ее марки! — расхохотался Павлик. — Надеюсь, свои кляссеры она тоже заполнила чем подешевле?
— Разумеется, современная массовка. И боюсь, они о чем-то начнут догадываться.
— И что?
— Ив нее вцепятся.
— А что они подумают?
— Пока не знаю. Давай подумаем вместе, что они могут подумать.
