2:36 по Аляске полностью

Пальцы разжались, и осколки кружки дождем обдали щиколотки. Струйки крови побежали по бледной коже, заливаясь в щели на полу. В спешке я потянулась за полотенцем, чтобы остановить ее, но спустя миг никакой крови уже не было. Нагнувшись и ощупав абсолютно гладкую кожу, я задрожала, глядя на подоконник. Радионяня, снова включенная, мигала.

Я взяла ее трясущимися пальцами.

– Я хочу помочь.

Нет, это определенно не сумасшествие.

– Кто ты? – спросила я, и со второго этажа донесся детский всхлип. Опасаясь, что он предзнаменует скорое пробуждение сына, я понизила голос: – Ты меня слышишь?

Рация была двусторонней, но, кто бы это ни был, не собирался отвечать на вопросы.

– Я стараюсь приходить чаще, но Бобби постоянно следит за мной. Его усы стали еще больше! В них вечно застревает маринованная капуста.

– Бобби, – эхом повторила я, оседая на пол, а затем что-то в голове вспыхнуло, как светлячок во тьме, и я ахнула: – Джессамина!

Моя сестра.

– Джесс! – позвала я снова, прижавшись к рации губами. – Где ты? Что происходит со мной?

– Я кое-что узнала!

Она не слышала меня так, как слышно было ее. Я схватила с журнального столика фломастер сына и раскрыла свою ладонь.

– Шон извращает ваши мечты. Вероятно, вы можете встретить в них друг друга. Шон связывает нескольких людей в одной истории, чтобы они заполняли те пробелы, что он может допускать при создании иллюзии. А некоторых он, наоборот, держит подальше друг от друга…

Я записала все, что успела, прямо на руке. Внимание больше не рассредоточивалось, потому что я вернула себе то, что принадлежало мне по праву, – память.

Все было не по-настоящему.

– Это как коридоры: часть из них пересекается, а другая расходится. Вы идете по ним туда, куда Шону нужно.

Вытащив из сушилки в ванной еще влажные штаны, я стремительно надела их, а затем обулась.

– Кто-то служит якорем для тебя, а для кого-то якорь – это ты. Возможно, вы видите с Крисом один и тот же сон. Ну, это было бы логично… Он ведь и в жизни у тебя на поводке.

Я стащила с вешалки зимнее пальто и, застегнув его, застыла перед входной дверью. Весь дом спал: сверху доносилось сопение Криса. Стоило начать с него, но что-то подсказывало мне, что одна я не справлюсь: это место – самый сокровенный уголок его души. Никто не захочет уйти из рая добровольно. Для этого нужна веская причина и… Друзья.

– Разбуди их всех, Джейми! Не все, кого ты видишь, реальны, но ты можешь найти Флейту и остальных. Между снами тоже можно путешествовать…

– Я поняла, Джесс, – кивнула я, вешая себе на пояс радионяню, и, собравшись с духом, выбежала на улицу.

– Надеюсь, ты слышишь меня. Ливви хочет помочь… Он скучает по Роузу. Он сказал, что ты должна меня слышать.

– Да, я слышу тебя, Джесси!

Даже во сне Аляска оставалась губительной и промозглой: сыпал снег, а минусовая температура покрыла льдом асфальт. Запрыгнув в патрульный джип Криса, я принялась шарить руками по зеркалу, ища ключи и стараясь не думать о том, откуда я знаю, что он прячет их именно здесь. Откуда я вообще в курсе, что это именно Dodge Ram и как им управлять?!

– Это похоже на сеанс терапии, – продолжала говорить рация. – Периодически Шон специально насыщает мир новыми деталями. Не дай ему себя отвлечь!

Я взглянула на свою исписанную ладонь и завела мотор. Я не знала, куда ехать, и выбрала направление наобум – пусть иллюзия ведет меня, ведь на то она и иллюзия. Коридор, у которого должно быть и начало, и конец.

– Шон, Сара, Джесс, – начала повторять я как мантру. – Флейта, Тото, Грейс и Барби. Шон, Сара, Джесс…

Автострада была пустой, извилистой и плохо освещенной. За окнами автомобиля завывал ветер. Руки сами поворачивали руль – налево, по узкой развилке, а дальше за лес… Больше машин не было. Этот мир предназначался только для нас с Крисом, но где же он пересекался с мирами других?

– Кто-то идет… Мне пора!

– Нет, прошу, – воскликнула я, кладя рацию на бардачок. – Не оставляй меня! Джесс?.. Джесси!