вместе со множеством верных людей выступил вперед из царского лагеря и укрепился на берегу реки Сиях-аб, что между Сурхабом и Гайдамаком2. Мирза Камран, не нашедший в себе достаточно мужества сразиться [с падишахом] в открытом бою, напал на него ночью. Хайдар Мухаммад выказал львиную отвагу и доблестно сражался, получив серьезные ранения, которые по сути стали жалованной грамотой (тугра), начертанной кровью. Он проявил твердость и не покинул поля битвы. Успев многое разграбить, мирза всё же потерпел неудачу и был вынужден вернуться ни с чем. Через несколько дней, когда селение Джаприар,
принадлежавшее туману Некнахара3, стало местом стоянки царских войск, там были расставлены батареи, вырыты рвы и возведены укрепления, поскольку бдительность и осторожность — неотъемлемые качества предусмотрительности. В конце дня два афганца принесли весть, что этой ночью мирза Камран собирается совершить нападение с большим отрядом афганцев. Его Величество Джаханбани приказал усилить бдительность и расставил повсюду людей. В ночь на воскресенье, 21 зу-ль-каада 958 г.х. (20 ноября 1551 г.), когда четверть ночи была на исходе, мирза Камран атаковал лагерь с большими силами афганцев. Его Величество Джаханбани сел на коня и, расположившись на возвышении позади своего шатра, призвал к себе славу умов и величайшую жемчужину короны Халифата, Его Величество Шахиншаха. Слуги возвышенного порога находились у укреплений, мужественно исполняя свой долг. Полыхало пламя сражения. Среди грохота и хаоса [битвы] Абд-ал-ваххаб ясавал, бившийся возле укреплений, был сражен пулей и [окончил земной путь в ореоле] мученика. Бой становился всё жарче [и кипел до тех пор], пока лучезарная луна — зеркало мира — не подняла свою голову c ложа судьбы и не осветила землю [ярким] сиянием. Свет победы струился с чела власти, и противник обратился в бегство. Царские войска одержали победу, водрузив знамена мира. Сердца всех наполнились безмятежностью, как вдруг пришло печальное известие о том, что мирза Хиндал навсегда покинул сей жестокий мир. Радость обратилась в горечь, а победное ликование сменилось глубокой скорбью. Увы! Таков порядок сего преходящего мира: как только сердца наполняются счастьем, из груди страдающих сразу же поднимается дым огорчения.
313
Извечно небесное око, зарей освещенное утра, Тонет в крови вечернего мрака.
Как нельзя проводить всё время в развлечениях, так невозможно вечно пребывать в печали. И хотя мирза оставил этот бренный мир и покинул сию тленную обитель, он обрел славу мученика и доброе имя в мире видимом и возвышенное положение в мире реальном. Приветствую Тебя! О Ты, мало берущий и много дающий, который на исходе одолженной [Тобой] жизни даровал вечную славу! Его Величество, сей источник благодарности, был так потрясен и огорчен смертью столь благородного брата, что чувства его невозможно не только описать, но даже назвать. Однако будучи мудр и дальновиден, он обратился от горестных стенаний к смирению и обрел утешение в прекрасной обители покорности Божественной воле.
314
Вот рассказ об этом печальном событии. Когда мирза Хиндал узнал о готовившейся ночной атаке, он привел укрепления в порядок, а затем отправился немного отдохнуть, как вдруг поднялся шум [от налетевших] афганцев. Несметное число их атаковало каждую батарею, и множество [врагов] набросилось на мирзу. Ночь была темной. Мирза вступил в бой с негодяями, тогда как среди его людей началась паника, и они бросились к лошадям4. В это время мирза лицом к лицу бился с афганцами. Нурм Кока5 и многие другие проявили себя неблагородно. Момент, когда можно было применить лук и стрелы, миновал, и он схватился с одним из врагов и, собрав всю свою силу, поверг этого прирожденного злодея. Но брат того негодяя по имени Джаранда из племени махманд отправил мирзу в мир иной, ударив его ядовитым копьем. Кое-кто из сторонников мирзы Камрана рассказывал, что этот порочный афганец украл у мирзы [Хиндала] коробочку со специальными наперстками и принес их мирзе Камрану, не имея понятия, с кем он сотворил такую недостойную вещь. Он поведал о случившемся. И когда взгляд мирзы упал на коробку с наперстками, он понял, какая беда приключилась, и, бросив свой тюрбан на землю, провозгласил, что мирза Хиндал погиб.
