или в стремлении к учебе? Действительно, его благочестивое сердце и священная душа никогда не были расположены к мирскому обучению. А когда пришло время проявить свет скрытых [доселе] достоинств, его познания в самых глубоких науках и нежелание изучать грамоту стали способом показать человечеству, что возвышенное восприятие этого Владыки Века достигнуто не обучением или привитием [знаний], но является даром Господа, с которым человеческие усилия не имеют ничего общего. Его Величество в этот период с избытком снискал мирскую славу и преходящую власть, но старался показать отсутствие внутренних совершенств и проводил много времени в забавах, а мудрость проявлял скрыто, и даже проницательные не смогли разглядеть ее. Но в то время как его гений парил в вышине, он сплел для себя превосходный покров из великих светских деяний. И он вкладывал сердце в дела; поэтому, хотя их красота не была очевидна для людей поверхностных, способные видеть вглубь понимали его намерения. Среди них [его черт] было непреходящее восхищение чудесами Божественной силы и постоянное внимание13 к удивительным созданиям — верблюдам. Он любил рассматривать их необычный внешний вид и наблюдать за повадками верблюдов, являвшихся самыми большими животными в этих землях, и под видом забав и сравнений делал важные выводы о природе этих животных, подобных дервишам, — об их выносливости и терпении, повиновении и покорности, их спокойном подчинении — даже если поводья находятся в руках ребенка, об их готовности питаться колючками и их способности переносить жажду. Помимо того, он отдавал должное удовольствию, [получаемому от езды] на арабских скакунах, что является атрибутом власти и возвышенного положения; клюшкой Божественной помощи и вечного руководства он выиграл мяч достоинств и философии (хунарпардази— любовь к наукам). А иногда он расправлял крылья своего гения в бескрайних просторах размышлений об Аллахе и направлял свой созерцательный ум на изучение полета голубей14. Он разбрасывал зерна, чтобы привлекать этих робких птиц, и от внешней радости и восторга перед крылатыми комочками перьев перешел к живительному и очевидному преклонению пред владыками совершенства, тем самым участвуя в радостях мира духа. От полета земных созданий его сердце воспарило к быстрокрылым существам святых небес, и под видом забав он совершал обряд поклонения. Иногда он охотился с гончими — так занимал себя земными вещами. Внешне это выглядело лишь как обычная охота, но на самом деле представляло собой развитие сознания. Казалось, его сердце занято погоней за зверем, в действительности же он обучал своих товарищей методам правления15. И хотя он преследовал свою цель под покровом незнания, облаченный в одеяние поверхностного [человека], он не мог скрыть ни своего величия, ни своего блеска. Божественная слава, неизменно сияющая с его лучезарного чела, а также признаки духовного и земного первенства были очевидны на просветленном лике этого избранника Аллаха!
318
Однажды он охотился на склоне холмов Сафид Санг16 и поручил охотничьих собак людям из свиты, велев лечь в засаду17. Некоторых послали вверх по склону, чтобы они пригнали оленя на равнину. Но как раз когда олень наткнулся на препятствие, на слуг напала собака чревоугодия, и поскольку по глупости своей они думали лишь о нежности возраста Его Высочества и его мальчишеской внешности, то принялись за еду и вовремя не спустили собак. Когда он [шахиншах] узнал об этом, в нем заговорило его внутреннее величие, и он повелел обвязать их веревками вокруг шеи, как если бы они были собаками, и провести вокруг лагеря. И он воссел на маснад суровости, так что даже старые и умудренные опытом были поражены и вложили палец удивления в свои уста18. Когда весть об этом происшествии достигла ушей Его Величества Джаханбани, его сердце необычайно возрадовалось, и он заметил, что он [шахиншах] вскоре станет великим правителем и достигнет вечной власти.
319
Шахам-хан Джалаир рассказывал о том, как Его Величество Джаханбани повелел ему отправиться и посмотреть, что делает новый плод весны удачи. «Когда я прибыл,— говорил он,— то обнаружил его лежащим. Его лучезарное лицо было безмятежным; казалось, он спит. В действительности же он беседовал со святыми Небесного двора (ангелами). Его благословенная рука иногда двигалась, как это можно видеть у учителей созерцания, когда они проходят стадию восстановления. Время от времени его язык, ронявший жемчуг, произносил такие выражения, как: «Если на то воля Аллаха, то я соберу цвет земли под своей властью и исполню желания страждущих семи климатов». Хан говорил, что, увидев это состояние и услышав эти слова, он был потрясен, и непреодолимый страх напал на него, и колени его подогнулись. Он отошел, но оцепенение не проходило. И подобным образом он (Акбар) говорил несколько раз.
