Найдя подходящий камень, я установил на него оглоблю, уперев концом под огромное бревно моста, и стал раскачивать сооружение при помощи рычага, который изобрел еще Архимед. Рыжик мне помогал, иногда ловко запрыгивая на самый конец оглобли, добавляя усилие на рычаг. Наконец бревно качнулось и чуть сдвинулось. Я переставил камень и начал все сначала. Так я возился более получаса, периодически хватая арбалет и очередью отгоняя пауков от той стороны моста.
Наконец мои усилия увенчались успехом. Я последний раз передвинул камень-упор, и после движения рычага с рыжим пушистым противовесом на конце, огромное бревно заскрипело, само медленно сдвинулось с места и наша половинка моста, постепенно набирая скорость, упала в реку. С той стороны дерево еще недолго цеплялось корнями за землю, но потом тоже рухнуло с высокого каменистого берега в воду, подняв тучу брызг, и бревно медленно поплыло вниз по течению реки.
Пауки на той стороне реки обиженно застрекотали, а все коты одновременно издали победный рев. Рев котов мира Ворк — это нечто ужасное. Когда орет один кот, и если он при этом находится неподалеку от вас, — возможна частичная потеря слуха. Рев такого количества этих зверей одновременно я услышал первый и искренне надеюсь, что последний раз в жизни. Взлет космического челнока в сравнении с этими звуками — негромкое шуршание бумажного самолетика. Я оказался к этому не готов, после напряженной получасовой работы, и меня как будто ударили по голове чем-то тяжелым. Я выронил оглоблю и сел на землю. Коты открывали пасти, прыгали радостно вокруг, Рыжик чего-то мурлыкал почти мне в ухо — но я ничего не слышал, только ошарашено вертел головой.
«Если бы я мог так орать — меня бы нанимали футбольные клубы работать болельщиком», — только эта глупая мысль почему-то вертелась в голове. Никто, кроме Рыжика, моего состояния не замечал, и могучие Коты радостно скакали по всему берегу, ненадолго превратившись в беззаботных котят. Боевые подразделения смешались, и на нашем берегу весело носилась огромная толпа больших лесных кошек.
Когда слух ко мне начал потихоньку возвращаться наш берег уже опустел. Еще секунду назад повсюду находились коты — и через мгновение на берегу остались только я, Рыжик, Халва и Вожак. Магия мира Ворк явно проигрывала чудесам маскировки, которые продемонстрировали Коты. Вниз по течению уплывало огромное бревно и по берегу рядом с ним, не скрываясь, бежала пятерка пушистых бойцов во главе с одним Старшим Котом. Пауки обиженно стрекотали на том берегу, не веря тому, что надежного моста уже нет и от берега, полного пищи, их отделяет непроходимая полоска воды.
«Пойдем на нашу поляну? Или сразу отправитесь на твою Охоту?», — спросил меня Вожак.
«Пойдем, ваша поляна у меня на пути», — сказал я, потряхивая головой. Слух восстановился еще не полностью.
«Почему ты не кричал?» — ехидно поинтересовался Рыжик. — «Крикнул бы — уши сохранил».
Я, не вступая в споры, взял свои вещи и пошел за Котами, которые периодически передавали мне образ зеленого котенка с огромными ушами. Я их, можно сказать, спас — а они издеваются. Хорошо, что Коты незнакомы с Саней и Димой — точно бы спелись, и тогда самоубийство через повешение стало бы для меня вполне приемлемым вариантом развития событий.
По пути к нам присоединился белый в серую полоску котик, который показывал мне дорогу от поляны прайда.
— Привет, Сусанин, — поздоровался я с малышом.
«Я — Сусанин!», — гордо сказал котенок. Это были первые слова, которые он отчетливо передал. Я улыбнулся, Вожак похвалил котика, Рыжик одобрительно толкнул его лапой, а Халва лизнула малыша в носик.
«Я — Сусанин! Я — Сусанин! Я — Сусанин!», — гордо повторял первые в своей жизни слова котенок, весело прыгая перед нами. Мы шли за ним, радуясь жизни. Коты отвлеклись от обсуждения глупого джисталкера и добродушно комментировали новое имя котенка. Кто такой Сусанин они, понятное дело, не знали, и я не поторопился повышать их эрудированность.
Минут через десять я, Рыжик, Халва, Вожак и Сусанин вышли на поляну прайда.
На сухом развесистом дереве уже расположились Старшие Коты, и оно снова стало напоминать облезлую новогоднюю елку, увешанную мягкими игрушками. В углу поляны играли несколько маленьких котят, которые на нас не обратили никакого внимания (думаю, были бы у меня куропатки — дело обстояло бы несколько иначе). Две парочки молодых Котов неспешно прогуливались по траве, как отдыхающие по парку Культуры и Отдыха. Под деревом Старший Кот обучал двух подростков, ровесников моего проводника, премудростям кошачьей лесной жизни. Коты мира Ворк обладают короткой памятью — недавно бушевавшая война была мгновенно позабыта.
«Я — Сусанин!», — гордо объявил наш котенок на всю поляну и посмотрел на меня, прося подтвердить его новое имя.
— Сусанин, конечно же. Только успокойся, — посмеиваясь, поддержал я котика и почесал его за ушком. После этого Сусанин убежал под дерево и присоединился к кошачьей лесной школе. На поляне прайда царил мир.
«Сколько времени продлится твоя Охота», — перешел Вожак к делу.
