Маг Огня разогревает газ (какой — я не уточнил) в шаре дирижабля и одновременно создает совместно с магом Стихий реактивную струю воздуха, толкающую цеппелин в нужном направлении с огромной скоростью. Дирижабль при этом поднимается выше уровня облаков, и задача мага Стихий (одновременно с созданием реактивной тяги) поддерживать защитный купол, чтобы команда и пассажиры могли дышать в разряженной атмосфере на большой высоте. Ниже летать не рекомендуется — для мага типа Амы, верхом на саламандре, сбить вражеский дирижабль — секундное дело. А так высоко никто кроме воздухоплавателей Той Стороны залететь не может. Гондола дирижабля напоминает палубу обычного речного кораблика, который унес нас от преследования галеры правителя Вихрь-города. Вместо бортов, плавно переходящих в киль, у этого кораблика днище похоже на нижнюю часть вертолета с полозьями как у детских санок.
Капитан дирижабля прокладывает курс, ориентируясь по звездам и по солнцу, в совершенстве зная и грамотно используя розу ветров (на такой высоте всегда постоянную), и цеппелин быстро летит к намеченной цели, конечно значительно медленнее земных реактивных самолетов, но двести пятьдесят километров в час — огромная скорость для средневековья. Еще капитан отвечает за все, что происходит на дирижабле во время полета. Матросы работают, как лошади, а пассажиры скучают. За любое нарушение распорядка наказание одно — за борт без парашюта (не изобретены пока там парашюты).
Так что путешествие в Огрбург от бастиона-аэропорта, имеющего немудреное название Остров, обещало быть спокойным и относительно безопасным. А вот как быстро добраться до Острова — я не знал, поэтому шел, тихонько поругивая джисталкерский комитет. Еще и стрелку на карте обозначили изогнутую. Даже дети знают то, что самое короткое расстояние между двумя точками — прямая линия. А эти предлагают мне идти почти зигзагом. Геометрию что ли в начальных классах не изучали? Недовольство я, конечно, проявлял, но от маршрута не отклонился, за что и был вознагражден. Хотя считать ли это наградой — я так до сих пор и не решил.
Я остановился, надел трикет и мягкие глазные линзы-экраны, и еще раз сверил маршрут с картой, вызвав ее на картинке громко произнеся по-русски: — «Карта». Все было правильно. Я шел по короткому участку, который должен был закончиться на небольшой каменной горе. От нее прямая линия моего маршрута шла до озера Глуб. При этом мне зачем-то предписывалось забраться на самую вершину холма. Еще раз ругнувшись, я пошел к горке без названия.
Примерно часа через два мы с Котом подошли к каменистому холму. На его склонах деревья не росли, и местами нагромождения скал были непроходимы без альпинистского снаряжения. Подойдя к подножью, я недовольно шмыгнул носом и тяжело вздохнул. Предстоял непростой подъем на вершину, а зачем — непонятно. Еще разок тяжело вздохнув, я начал подъем. Триста метров, отделяющих подножие холма от вершины, я преодолевал час, внимательно смотря под ноги и выбирая более-менее проходимый маршрут. Рыжик ловко прыгал по камням, а я с мешком, арбалетом и мечом за спиной пытался повторять его грациозные прыжки. Получалось довольно неуклюже, и я даже разок упал, правда, удачно — не скатился вниз и только здорово ушибся. Наконец, обливаясь потом, я вскарабкался на вершину.
На плоской площадке стояла бревенчатая избушка (и как только сюда бревна затащили?). Перед избушкой на небольшой скамейке, обдуваемой всеми ветрами, сидела маленькая старушка (человек) с обветренным годами лицом, одетая в серый грязноватый балахон, и ехидно смотрела на меня, не переставая что-то вязать. Вязальные спицы мелькали в ее ловких ручках как лопасти винтов вертолета на влете.
— Я знала что орки, да ишшо Грымские, не шибко умные тварюшки, но чтоб такое — даже и не думала! — сказала старушонка надтреснутым пронзительным голоском на языке Этой Стороны, прекратила вязать и хитро блеснула молодыми и ясными глазами. Ответить я ей не смог (запыхался) и сел на камень, удачно подвернувшийся неподалеку, чтобы отдышаться.
— А ты, глупый котишка, почему не сказал ентому недалекому орку при первой встрече, что он дурень? — переключила внимание ехидная старушонка на кота, и Рыжик смутился. — Как зовут тебя, зверушка глупая?
«Рыжик», — смущенно ответил кот.
— Рыжик. Больно хорошее имя для такого кота-дурня, — сварливо прозвенела как медный тазик старушка. Ух-ты, она может говорить с котами!
— А чево тады ты сюды приперся, ежели не знал? — сразу отреагировала бабушка на мои мысли.
«Вот ведьма дает!», — восхищенно подумал я.
— Да ты на свою рожу глянь! Ведьма? — сразу обиделась бабуля. — Орк с харей, как у вепря говорит мне, бабульке-хорошульке, мол, я ведьма!
«Это же феномен! Ее надо в лабораторию для изучения!», — не смог я вовремя остановиться.
— Какой-такой хфенОмин? Я те ща устрою лаблаблаторию! — еще больше завелась бабулька-хорошулька, и не вставая со скамьи пригрозила мне клюкой.
— Извини, мамаша. Устал просто — лезет в голову всякая чушь, — быстренько извинился я.
