К счастью, чтобы устроиться на проживание в этот отель, нам обоим хватило и паспорта Эльзы. Вместе с ключом от номера дежурный администратор протянул мне и какой-то конверт. Я подумал, что в нем, наверное, лежат рекламные листки, сообщающие, чем вообще могут поразвлечься туристы, приехавшие в Саранду – которая, кстати, оказалась совсем не таким глухим местом, каким я ее себе представлял.
Когда мы с Эльзой поднимались по грязной лестнице на второй этаж, меня – впервые с того момента, как я покинул Херону – вдруг охватили курортные настроения. Это тут же вызвало у меня угрызения совести: как я могу думать об отдыхе и развлечениях, если произошли такие трагические события и если… и если я уже два дня не разговаривал по телефону с Ингрид?… Пока Эльза открывала дверь нашего номера, я мысленно дал себе слово, что сегодня же позвоню Ингрид с местной телефонной станции.
В номере и в самом деле оказалась одна двуспальная кровать, однако по лукавому смеху своей спутницы я понял, что спать на полу мне не придется.
Распаковав свой чемодан и полюбовавшись вместе с Эльзой видом, открывающимся с балкона – в это время суток море приобрело кобальтово-синий цвет, – я сел на край кровати, чтобы осмотреть содержимое конверта. Заглянув в него, я едва не свалился с кровати на пол: в конверте лежали карты Таро.
Судя по стилю изображений на этих картах и толщине картона, они принадлежали к той же колоде, из которой у меня уже имелось четыре карты. Кроме того, они были связаны такой же резинкой, как и карты, которые я обнаружил внутри шкатулки.
– Этот Кинопс, наверное, чародей, – сказал я, глядя на самую верхнюю из карт, на которой как раз был изображен маг. – А еще я не понимаю, каким образом он смог предугадать, что мы приедем именно в этот отель.
– Не будь таким тугодумом, – усмехнулась Эльза. – Почему, по-твоему, тот «гид» так настойчиво уговаривал нас поселиться в этом отеле и рвался нас сюда проводить? Он, между прочим, даже не поинтересовался, заплатим ли мы ему за его услуги.
– Значит, Кинопс организовал за нами слежку.
– Более того, наша жизнь сейчас – в его руках. Мы ведь оказались в такой глухомани! Нет ничего проще, чем прикончить здесь, в глуши, парочку иностранцев и затем бросить их тела в море.
– Думаешь, этому миллионеру могло захотеться нас убить? Зачем же тогда ему нужно было заманивать нас аж сюда? Для этого ему представлялось много подходящих моментов и в Тиране.
– Я не знаю, кто он такой, этот Кинопс, – сказала Эльза, уставившись задумчивым взглядом на море, – однако интуиция подсказывает мне, что этот тип склонен к театральности. Он уже не раз демонстрировал, что ему отнюдь не импонирует незатейливость. Он, видимо, испытывает необходимость в том, чтобы трансформировать свои бредовые фантазии в своего рода спектакль.
– Ну, тогда понятно, почему он назначил мне встречу в античном театре в Бутринте, – покачал головой я, удивляясь логичности рассуждений Эльзы.
– То, что встреча назначена именно там и именно на это время, – самое лучшее из всех известий, которые мы до сего момента получили. По крайней мере, у нас имеется гарантированная возможность поразвлечься этой ночью.
– Почему ты так говоришь?
– Да потому что, исходя из времени назначенной встречи, нас не станут убивать по крайней мере до завтрашнего полудня.
На часах было шесть вечера, до наступления темноты оставалось еще довольно много времени, а потому мы решили отпраздновать тот факт, что мы все еще живы, купанием в море. Прохлаждавшиеся днем на пляже курортники уже разошлись по своим отелям, чтобы, переодевшись, пойти на ужин, а потому мы с Эльзой, перейдя через тянущийся параллельно береговой линии бульвар, оказались на этом длиннющем пляже только вдвоем.
Мучительный дневной суховей уже сменился приятным ветерком со стороны моря. Всматриваясь в линию горизонта, я подумал, что подобную обстановку можно было бы считать идиллической, если бы не установленные на пляже громкоговорители, из которых беспрерывно доносилась оглушительная музыка. Такие громкоговорители и такая музыка, похоже, были в Албании неизменным атрибутом окружающей действительности.
Пока я терзался сомнениями, окунуться ли мне – впервые в этом сезоне – в море или же просто позагорать, развалившись на большом банном полотенце, Эльза быстренько стащила с себя свое летнее платье и побежала в купальнике-бикини к воде. Я восторженно стал наблюдать за тем, как она, ни секунды не раздумывая, окунулась в море, которое, наверное, было еще довольно холодным. Увидев затем, как она, выскочив из воды, задрожала и, чтобы согреться, обхватила себя руками, я окончательно решил, что купаться сегодня не буду.
Я расстелил на песке банное полотенце и разлегся на нем лицом вверх. Из громкоговорителей доносился хит певицы Пони – тот же самый, которым «ублажал» нас сегодня утром в Тиране таксист. Мне почему-то показалось, что столица Албании находится где-то далеко-далеко и что я уехал из нее уже давным-давно. Возможно, это были побочные психологические эффекты постоянного пребывания под угрозой того, что тебя могут убить.
