Диана охнула и прижала ладонь ко рту. Престарелого академика, члена всех ведущих научных центров мира, вытащили наружу, зверски избили битами, а уже бездыханное тело бросили на выложенную булыжником дорожку.
– Вертолет! – крикнул я. – Можно успеть в криокамеру!
Камнеломов ответил сдавленным голосом:
– Не успеть…
Я смолк. На участок, ломая остатки заборчика и уничтожая клумбы, ворвался тяжелый грузовик и дважды сладострастно переехал тело, расплескивая лужи крови и кровавые ошметки по булыжникам.
Уткин сказал со мной рядом:
– Шеф, нужна рота солдат, чтобы отбить его тело. А нам самим здесь хорошо бы выстоять. Народ озверел… Даже массовые расстрелы не помогут, слишком много ярости накопилось… Даже у нас.
Южалин пробормотал:
– Мы вовсе не миролюбивые, просто лучше сдерживаемся. А так я готов залить кровью простейших всю планету!.. И утопить в ней уцелевших.
За нашими спинами трагическим голосом проговорила Аня:
– Вчера разгромлен Литературный институт. Всех преподавателей убили, в том числе профессоров Леонидова и Кедрова. Хотя гуманитарии в большинстве сочувствуют неолудам и даже поддерживают, но тем все равно… Ученье зло.
У меня перехватило горло, а в груди разлилась едкая горечь. Скурлатский ничего не оставлял на волю случая, а предвидеть умел лучше меня. Если с ним такое случилось, то лишь потому, что это его решение.
Но зачем выбрал такую ужасную смерть? Или это что-то вроде добровольной жертвы, как в свое время поступил Иисус?.. Правда, тот в тридцать три года, а Скурлатский в девяносто пять, но все же дать себя убить так мучительно и жутко…
Плечи мои передернулись, мотив и поступок академика смутно понимаю, даже одобряю, но сам бы так ни за какие пряники. Даже в расчете на то, что в победивший сингулярности его обязательно воскресят, как одну из самых заметных жертв при контрнаступлении Тьмы.
Атака повторилась через три дня. Правда, Сюзанна сообщила, что эта толпа из новых, всех предыдущих запомнила, это другие, даже из других регионов.
Я видел, как измученные лица сотрудников слегка посветлели. Эти тучи могут в самом деле пройти стороной. Грабят только тех, кто дает себя грабить, а где отпор, тех лучше обойти, все равно общая победа за ними. Кто сегодня еще сопротивляется, завтра сам сдастся.
Сюзанна сообщила безапелляционно, что это прибывшие из северо-восточных районов страны, одеты чуть старомоднее, а из оружия только молотки, длинные ножи да несколько помповых ружей.
Еще две недели мы отражали вялые налеты, некоторые совсем простейшие. От нас требовали открыть двери и предоставить доступ по всем комнатам, сейфам и компьютерам, они типа народной милиции, помогают поддерживать порядок в гражданском обществе.
Видеонаблюдение позволяет рассматривать их со всех сторон, лица злые и веселые, даже радостные, наконец-то долгожданный праздник в донельзя зарегулированном обществе! Наконец-то глоток подлинной свободы, ничто-ничто не довлеет со стороны власти, не указывает, не ограничивает, не предписывает, как себя вести и что делать!
Камнеломов и Шенгальц, высунувшись из окон второго этажа, показали винтовки и автоматы, картинно прицелились, Камнеломов громко прокричал:
– Стрелять при счете «три»!.. Один… Два…
Передний ряд «народной милиции» начал поспешно отступать, а когда самый трусливый ринулся бегом, все с облечением бросились следом, все-таки струсили как бы не они, а так, все побежали, и мы побежали.
Наблюдение показало, что толпа сперва собиралась словно для новой атаки, но затем рассеялась, следующие два дня на площади было пусто, разве что в ближайшем скверике показывались мамаши с детскими колясками, народ все так же ходит в магазины, на работу и даже на развлекаловки, хотя самой крутой и увлекательной развлекаловкой стали беспорядки в Москве.
Целую неделю работали в относительной безопасности, хотя еще дважды пытались вломиться какие-то банды патриотично настроенных граждан, явно приезжие.
Пара выстрелов заставила остановиться в нерешительности, а когда Камнеломов всадил одному пулю в ногу, вся толпа с криками и проклятиями разбежалась, даже не помогли раненому. Тому пришлось скакать на одной ноге, а потом и ползти на четвереньках через половину площади.
– Продержимся, – сказал я уверенно. – Разве что сумеют задействовать танк… тогда придется сдаться.
Промолчали, Карпов вздохнул и посмотрел в окно, только Шенгальц фыркнул в сильнейшем сомнении:
– Кто их допустит до танков!.. Те на охраняемых базах.
– Бронеавтомобили уже воруют, – напомнил я.
Карпов с готовностью добавил:
– Из воинской части под Новосибирском угнали бронетранспортер с полным боевым комплектом!
– До Москвы топлива не хватит, – ответил Шенгальц, но в его беспечном голосе я уловил сомнение.
– В Москве бронетранспортеров еще больше, – буркнул Карпов. – Сам видел в Подмосковье… а чего много, то и красть легче.
За следующие два дня бесчинств и «народных протестов» в Москве в наш неприметный дом никто не пытался войти и проверить, все ли соответствует представлению неолудов о правильной жизни.
