По пути домой, Анна переключала радиоканалы — музыку слушать не хотелось. Везде говорили только про «Рассвет» и глобальный сбой систем наблюдения в северном полушарии. Официальные каналы давали сдержанные формулировки, а неофициальные уже вовсю пророчили конец света. Кое-где даже возникли акции протеста, организованные экологическими активистами и любителями теорий заговоров. Пока ничего не громили. О жертвах на самой станции пока ничего не сообщали, но они очевидно были. Утечки радиации не случилось, но в регионе всё равно ввели чрезвычайное положение и комендантский час.
Город стоял в заторах, но людей на улицах почти не было. Ещё вчера центр кипел — витрины сверкали, кафе были полны, повсюду мельтешили спешащие по своим делам люди. Сегодня же — тишина.
Редкие прохожие, сутулясь, быстро пересекали пустые проспекты. Витрины светились, но за стеклом никого. Кафе открыты, но без посетителей.
Анна заглушила мотор, вышла из машины. Сдавленный и сырой воздух подземной парковки заставил Анну поморщиться. Она приложила ладонь к сканеру, активировала «замок», блокирующий колёса, и направилась к лифтам.
Но тут же остановилась.
В груди неприятно заворочалось странное чувство — расплывчатое, липкое, неуловимое.
Она развернулась и пошла в сторону выезда с паркинга.
Хотелось немного пройтись.
***
На улице Анна остановилась и полезла в карман за телефоном, не веря ощущениям.
«+6», — показывал индикатор термометра на экране-заставке.
Она глубже вдохнула, пытаясь уловить в воздухе хоть какую-то зимнюю свежесть, но вместо этого почувствовала лишь сырость. Влажный, не по сезону тёплый, будто в остывшей парилке, воздух неприятно лип к коже. Анна медленно выдохнула, глядя, как пар изо рта мгновенно растворяется, не успев даже нормально сгуститься.
Подняла голову.
Десять минут назад небо было обычным – нейтрально-серым, с лёгким голубоватым оттенком, как и положено в декабре. Теперь же оно приобрело непонятный розовато-коричневый оттенок, будто мутное стекло, через которое просвечивает грязный свет.
Падали редкие снежинки.
Анна протянула руку, поймала одну ладонью и замерла.
Обычно при таком плюсе снег превращался бы в дождь, но эти снежинки почему-то оставались снежинками… до момента, пока касались кожи. Они исчезали мгновенно, без привычной холодной влаги.
— Алиса, прогноз погоды.
«В связи с масштабным сбоем прогноз временно недоступен. Хотите узнать последние новости?»
Сбой. Всё ещё не наладили…
Анна раздражённо закатила глаза.
— Нет, спасибо.
Она снова взглянула на небо.
Буквально физически ощущалось давление – тяжёлое, почти гулкое. От него внутрь прорастала студёная тревога, особенно заметная на фоне душной декабрьской парилки.
Краем глаза она заметила, что на улице почти никого не было.
Парковка, тротуары, даже уличные лавки – всё пустовало. Лишь пара человек быстро шагали в противоположном направлении, ссутулившись и явно не собираясь задерживаться.
Она тоже ускорила шаг и направилась к вращающимся дверям одной из башен.
***
Анна зашла домой с ощущением, будто отсутствовала не одну ночь, а пару недель.
Всё знакомое, но непривычное.
Так бывает после отпуска, если она уезжала куда-то на юга на пару недель, а потом возвращалась в свой, ставший чужим, дом.
Она точно знала, что и где лежит, но в голове настойчиво крутилась мысль, что всё немного не так. Не так, как она помнила. Не так, как оставляла.
Впрочем…
Кофта валялась в прихожей, будто кто-то снял её в движении, размахнулся и промазал мимо крючка. В ванной, в раковине, валялась зубная щетка в высохшей зубной пастой, которой она вчера промазала мимо автоматической полоскалки. Анна этого не помнила, но и удивляться особо не стала.
Она прошла в гостиную и скептически уставилась на брошенные на диване домашние штаны.
Одна штанина наизнанку.
Анна со вздохом рухнула прямо на них.
Сквозь закрытые окна слышался приглушённый гул улицы.
Циклон надвигался. Она чувствовала его.
Зимняя оттепель — это всегда что-то не то, но сегодняшняя была абсолютно неправильной.
Противоестественной.
Как та дёргающаяся арка из электростанции.
Этого не должно было происходить.
