Пора было и самому размяться. Марсель слегка поёжился — не от страха, хоть адреналин явно показался на импровизированной вечеринке, что устроили сегодня энергетики своим прогревом реактора. Дрожь была вызвана пробившимся за шиворот ледяным порывом, который даже визуально качнул лопасти обеих установок, что всё ещё торчали посреди заснеженной равнины, словно огромные паруса. Мало того, сила его было такая, что Марселя неплохо качнуло. Он даже услышал звук, похожий на треск — это осевые валы обеих установок явно дали понять, что им некомфортно быть зажатыми с одной стороны в тисках тормозов, а с другой подвергаться такому сильному воздействию. Следующий подобный порыв сорвёт либо внизу, либо сломает вал посредине, и тогда случится обрушение.
Отец замер, тревожно глядя то на него, то наверх, где была Катя. Она тоже замерла на мгновение, задрав голову вверх, и затем продолжила путь.
Нужно было шевелиться.
Марсель распихал оставшиеся инструменты по карманам, почти не глядя — лишь обратив внимание на те, что действительно пригодятся. Остальные просто взял на всякий случай.
— Марс, только осторожней, — отец, возникший за спиной, схватил его за руку. — Если там не поправить, то бегом вниз. Будем рвать цепь.
Марселю хотелось обнять его и сказать, чтобы он не переживал, но почему-то он решил оставить все нежности на потом, когда дело будет сделано. Он лишь кивнул и быстрым шагом направился к мачте.
***
— Ты там как?! — услышала Катя голос Марселя с соседней трубы.
Она сосредоточенно докручивала ослабленную ранее шестерёнку, из-за которой цепь механизма всё время заклинивала. Точно такая же история происходила постоянно и дома — казалось, что в этом мире умеют делать всё, кроме нормальных шестерёнок.
— Нормально! Заканчиваю! Ты? — отрывисто прокричала она, не глядя на парня. Она старалась не думать о том, что она мельком увидела, когда обратила внимание вниз. То, как он использовал страховку, было чистым безумием, ведь если сорвётся, то просто повиснет на ней и будет болтаться, пока его не снимут.
Она понимала, что он переживал из-за рёбер, но чёрт возьми, с таким закреплением ему будет гораздо больнее от перегрузки во время рывка, ведь…
Катя тряхнула головой и прогнала мысли — лучше было не думать, иначе она не успеет затянуть эту шестерёнку и проблем будет вдвое больше.
— Что-то есть… кажется, вижу как поправить, — крикнул Марсель.
— Там мелкая слетела?! — крикнула Катя.
Марсель ответил не сразу:
— Она и та, что противовес держит, — голос его немного дрогнул.
То, что противовесная шестерня встала — плохо, очень. Придётся рвать цепь, иначе её не поправить. Лично ей не хватило бы сил провернуть её на полоборота, чтобы поднять противовес — он был тяжеленный.
— Слазь оттуда, это не вылечить! — крикнула она. — Дядя Ален, придётся ломать секцию! — крикнула уже вниз, чтобы отец Марселя услышал. Тот кивнул.
— Нет, я почти её поддел! Отец, не трогай! — донеслось сзади.
Катя ругнулась и резко обернулась к Марселю. Он был чуть выше неё и, скорее всего, не заметит, но ей хотелось накричать прям на него:
— Слазь оттуда, дурак! Это в одни руки не чинится!
Он всё же выглянул из-за трубы и даже ухмыльнулся — хоть было темно, но она ощутила по голосу:
— Я чинил такое в теплице.
— Марс, я тебя сама сейчас сниму. Сваливай оттуда, кретин! — не выдержала она, поняв, что он решил выпендриться. Сейчас он больше впечатлит её разумным поведением, особенно с ощущением нового порыва.
Когда она почувствовала вибрацию от первого серьёзного удара ветра, что случился несколько минут назад, сердце буквально ушло в пятки, и до верха она добралась на чистом адреналине, не ощущая ни морозного воздуха, ни трясущихся мышц рук. Так долго на ветряках Кате бывать ещё не приходилось, и она понимала, что несколько дней всё будет болеть.
Этот удар был сильнее и продолжительнее. Катя отчаянно вцепилась свободной рукой в опору, продолжая второй затягивать шестерню. Труба вибрировала сильнее. Глубинный треск, что усиливался стенками мачты, шедший от центрального вала, звучал устрашающе. Тут, на высоте, он буквально грохотал. Она закинула голову вверх. Лопасти отчаянно содрогались, желая раскрутиться, и они, чёрт возьми, могли. На высоте сила ветра была гораздо сильнее, чем внизу.
