Катя мимолётно глянула вниз. Отец Дюпонов уже закончил с креплениями и сейчас стоял, парализованный, схватившись за голову. Нелегко ему было.
— Марс, дуй вниз! — крикнула Катя, дрожащей рукой проворачивая винт до упора.
«Щёлк» — индикатор состояния механизма переключился на зелёный.
— Ален, опускайте мой! — прокричала она, быстро фиксируя панель, что скрывала внутренности подъёмной системы. — Марс, ты закончил?!
Мистер Дюпон уже начал вращать колесо подъёмника. Катя ощущала лёгкую вибрацию — не ту, что пробрала её до костей несколько секунд назад. Правильную, хорошую вибрацию. Вибрацию работающего устройства.
— Давай, малыш, не подведи, — ласково погладив трубу, шепнула она. — МАРС!
— Да спускаюсь, только пластину прикрою, — недовольный голос сверху.
— Бросай её нахрен и бегом! — ловко перебирала руками Катя. Принцессу будет строить из себя на свидании.
Сверху слышался негромкий гул — секция быстро шла вниз, и надо было пошевеливаться.
Третий порыв накрыл их, когда Катя уже почти спустилась. Ален достаточно быстро приземлял ветряк, который, к счастью, не подвёл и был той высоты, что исключала разрушение конструкции, даже если держатель сорвётся.
Она всё время поглядывала через плечо, как там Марсель. Он сильно отстал. Катя, что была уже в районе третьего этажа, уже перестала цепляться дополнительными крючками, чтобы не тратить лишние секунды. Порыв ветра она встретила, вцепившись в поручни изо всех сил. На этот раз ветер принёс с собой ледяные струи дождя, которые обожгли щёки, неприкрытые защитной маской с фонариком, которые они использовали для работы в темноте.
По спине забегали ледяные струйки, и у неё внутри снова всё сжалось, но не от холода, а от страшного грохота сверху.
Гром! Гроза в декабре!
Несмотря на вибрации, она всё же продолжила путь вниз.
До земли оставалось совсем немного. Мысленно перекрестившись, Катя спрыгнула, надеясь, что сугроб, что она приметила, достаточно мягкий. Повезло, но снега в ботинки она набрала.
— Кать, докрути! — прокричал Ален и бросился к ветряку, где всё ещё спускался его сын.
Девушка молча приняла эстафету. Все благодарности и сюсюкания — потом.
Наблюдая снизу, она оценила, что Марсель был ещё на уровне пятого-шестого этажа и, как мог, спускался. Отец стоял внизу и беспомощно, закусив указательный палец, наблюдал, как парень спускается под проливным дождём.
— Ален, где тросы?!
Он, не глядя на неё, махнул рукой. Катя проследила направление и заметила их. Колесо вращалось легко, почти методично, почти будто бы всё было хорошо. Будто бы не было вспышки прямо над головой и раскатистого, но буквально оглушающего грома, разорвавшего пространство.
Воздух на мгновение замер. Катя ощутила это мокрыми щеками, которые до рези обжигало каждым дуновением северного ветра.
Она лишь успела глянуть наверх. Третий этаж.
Четвёртый порыв сбил тяжёлого Алена с ног. Катя еле удержалась — она была стройная, да и обеими руками вцепилась в колесо, которое вращала, лишь поэтому смогла удержаться.
Раздался резкий треск, будто бы открыли полсотни бутылок газировки, а затем он перешёл в громкий скрежет. Металл всячески сопротивлялся, но ему не оставили иного выхода. Хлопок. Осевой вал лопнул где-то внутри мачты, и корона ветряка, по которому всё ещё полз Марсель, раскрутилась, словно безумная карусель в парке аттракционов. Только никто не посмел бы прокатиться на ней.
— МАРС, — заорал в отчаянии Ален, пытаясь подняться.
Сердце Кати замерло, когда она видела, как тот соскользнул вниз — срыв вала так сотряс мачту, что Марселя просто стряхнуло с лестницы, будто безвольную куклу, и он камнем рухнул на землю.
Ветер всё раскручивал корону, и мачта в районе третьей секции треснула, обрушив часть осколков.
Катя не видела, что с Марселем — только его отца, который бросился к нему. Дождь уже не лил, сменившись мириадами снежинок, что неслись с огромной скоростью, под звуки завывающей бури и рушащейся мачты с безумно вращающейся короной.
Девушка замерла и зажмурилась, видя, как всё рухнуло туда, где был силуэт Алена.
Сквозь вой ветра она услышала рёв Алена.
— Ален, я иду! Как вы? — крикнула она, подбираясь к покорёженной короне, хлопавшей оторванной парусиной, что собиралась оторваться под порывами ветра.
— А-а-а-аргх, — раздалось из-за груды обломков.
— Вы живы?!
Ответа не было — лишь нечленораздельное рычание отца семейства.
Катя собрала волю в кулак и шагнула вперёд, стиснув зубы, чтобы не завизжать. Она готовилась к худшему.
