На дороге, к счастью, никого нет. Иво возвращается к «Мустангу», заводит мотор – когда он успел его заглушить, память этот момент не зафиксировала – и медленно едет к мосту Мерет. Одна покрышка точно пробита – машина припадает на левое заднее колесо, – и к тому времени, когда он переезжает мост, в салоне уже чувствуется характерный запах горелой резины. Иво загоняет «Мустанг» на небольшую каменистую площадку сразу за мостом, вытаскивает из багажника домкрат и запаску, меняет колесо. Едва он успевает закончить, рядом останавливается полицейская машина, из нее выходит рослый румяный офицер.
– Лейтенант Андрич, – представляется он. – Вы видели, что там произошло?
– Так точно, лейтенант, – отвечает Иво. – Какие-то уроды обстреляли мою машину на повороте. Я не справился с управлением и сбил одного из них. Второй разбился сам у меня на глазах.
– Ваши документы, – говорит лейтенант Андрич, кладя руку на желтовато-коричневую потертую кобуру.
– Разумеется. – Иво вытирает руки тряпкой, лезет в салон за документами – тут Андрич не выдерживает и все-таки вытаскивает пистолет. – Вот, пожалуйста.
– Иво Николич, – читает лейтенант, – шеф-редактор телеканала «Новости недели»…
Выражение его лица меняется, пистолет торопливо ныряет в кобуру.
– А, господин Николич! А я-то думал, где же мог вас видеть! Лицо ведь знакомое. Давно в наших краях?
– Неделю. – Иво пожимает плечами. – Отдыхаю на вилле у друзей в Круче.
– Зачем же вы уехали с места происшествия, господин Николич? – грустнеет лейтенант. – Сами же знаете – теперь это считается серьезным правонарушением.
– Я был в шоке, – говорит Иво. – Потом, там такой участок… если бы я остался, в меня мог бы врезаться кто-нибудь, вылетевший на большой скорости из-за поворота.
– Думаю, мы что-нибудь сможем с этим сделать. – В голосе лейтенанта вновь прибавляется энтузиазма. Сегодня вечером он наверняка будет рассказывать жене, как познакомился со столичной звездой. – А тех, кто в вас стрелял… вы знаете?
– Понятия не имею, – честно говорит Иво. – Там была девушка… она, возможно, осталась жива. Может быть, если спросить ее…
– Увы, – мрачнеет лейтенант, – она уже никому ничего не расскажет. Перелом основания черепа.
Иво снова пожимает плечами.
– Тогда я ничем не могу вам помочь. Я тут ни с кем не ссорился.
– Вам придется проехать со мной, – с некоторым сожалением говорит Андрич. – За вашей машиной я пришлю людей.
– Хорошо, – соглашается Иво. – Я только заберу из «бардачка» кое-какие бумаги.
– Конечно. – Лейтенант рад пойти навстречу знаменитому журналисту. – Все, что вам нужно.
Иво обходит «Мустанг» и открывает правую дверцу. Достает из «бардачка» папку из полупрозрачного пластика. В папке – пятьдесят страниц распечаток и два ДВД-диска. Есть еще терабайтная флешка, но она замаскирована под брелок ключей от машины. Перед тем как отдать ключи лейтенанту, Иво незаметно снимает брелок и прячет в карман.
– Материалы для работы? – подмигивает Андрич, когда Иво садится в его патрульный «Форд» и кладет на колени папку.
– Что-то вроде, – говорит Иво. – Пытаюсь писать роман.
– Вот как, – уважительно кивает лейтенант. – О чем?
– О людях. О жизни в маленьком приморском городке. О любви.
– Думаю, сегодняшнее происшествие вы тоже опишете, – предполагает Андрич.
– Возможно. Но его еще надо как следует пережить. Я до сих пор не до конца понимаю, чего избежал.
– Смерти, – говорит лейтенант. – Вы сегодня разминулись со смертью, господин Николич. Теперь вы будете жить долго. Так наш взводный говорил, когда я служил в погранстраже.
Иво задумчиво смотрит на него. У лейтенанта Андрича героический профиль – римский нос, крутой лоб, мощный подбородок. Когда смотришь на него анфас, все впечатление смазывают детские румяные щеки.
– Да, – говорит он медленно. – Теперь я буду жить долго…
Его руки непроизвольно сжимают папку с бумагами и дисками. «Это из-за них меня пытались убить, – приходит ему в голову удивительно ясная мысль. – Кто-то узнал, что Драган передал мне эти материалы, перед тем как сбежать. И теперь они ищут не Драгана, а меня».
Лейтенант Андрич поворачивает голову и смотрит на Иво долгим, непростым взглядом.
– Вам нужно запомнить этот день навсегда, господин Николич, – говорит он. – Обязательно нужно запомнить.
Лаборатория Сола выглядит так, будто ее оформляли голливудские декораторы для съемок нового сезона «Стартрека». Голубовато-прозрачные стены, шестигранные колонны из хрусталя, мерцающий свет, мягкий и бархатный на ощупь пластик, инопланетные символы на сенсорных панелях. При мысли о том, сколько денег вложено в это великолепие, у Мура начинает жалобно стонать его внутренний бухгалтер.
Сол стоит посреди футуристического зала, похожий на ветхозаветного пророка – вместо лабораторного халата на нем белый бурнус из искусственной овчины, черная борода воинственно топорщится, крючковатый нос хищно нацелен на Мура. Бурнус, думает Мур, надет не только для эпатажа – температура воздуха в лаборатории градусов тридцать (по Фаренгейту).
