В книгу вошли классические истории о вампирах – удивительных существах, всего два столетия назад перекочевавших из области легенд и преданий в мир художественной литературы и превратившихся за это время в популярнейших героев современной культурной мифологии. Обитающие в древних замках, богатых дворцах и скромных сельских хижинах, прибывающие из дальних стран, восстающие из могил и сходящие со старинных портретов, загадочные, жестокие, аристократичные, одержимые жгучими страстями и бесстрастные, как сама смерть, они вновь и вновь устремляются на поиски своего странного бессмертия – ведомые жаждой крови, с отсветами вечности и ада в голодных глазах… О феномене вампиризма повествуют Дж. У. Полидори, Л. фон Захер-Мазох, Дж. Готорн, Э. Несбит, Э. Ф. Бенсон и другие авторы.Капсульная коллекция внутри серии «Элегантная классика»! Любовь многогранна, может вознести, а может разбить сердце. Любовь может идти рука об руку с притягательной тьмой, манящей в потусторонние миры. Поэтому в привычный макет серии мы добавили темные краски, убийственно красивые цветы, а также животных-проводников. Капсулу объединяет общая тематика мистического, внутри макет с иллюстрациями.
© Антонов С., составление, перевод на русский язык, 2024
© Ахтырская В., перевод на русский язык, 2024
© Бродоцкая А., перевод на русский язык, 2024
© Лихачёва С., перевод на русский язык, 2024
© Ратникова О., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Так случилось, что в самый разгар увеселений, неизменно сопутствующих лондонской зиме, на всевозможных приемах, устраиваемых законодателями хорошего тона, стал появляться некий дворянин, более приметный своей эксцентричностью, нежели знатностью. Он наблюдал за весельем, царящим вокруг него, так, словно сам не мог принять в нем участие. Очевидно, беспечный смех представительниц прекрасного пола привлекал его только затем, чтобы одним взглядом заставит его умолкнуть и пробудить страх в сердцах, где доселе царило лишь легкомыслие. Те, кто ощущал этот благоговейный ужас, не смогли бы объяснить его происхождение: некоторые ссылались на взгляд мертвенно-серых глаз, что, остановившись на лице собеседника, словно бы не проникал в душу и не постигал сокровенные движения сердца, но ложился на щеку свинцовым лучом, и, не в силах преодолеть преграду, давил на нее невыносимой тяжестью. Благодаря эксцентричности помянутого дворянина, его наперебой приглашали во все дома; всем хотелось поглядеть на него, а те, что привыкли к острым ощущениям и теперь страдали от бремени ennui, радовались, что появился некто, способный пробудить в них интерес. Несмотря на пепельно-бледный оттенок кожи, – ни румянец стыда, ни игра страстей не имели власти оживить его, хотя черты и абрис лица отличались совершенством формы, – многие охотницы за знаменитостями пытались привлечь его внимание и добиться хоть каких-то проявлений того, что можно было бы счесть сердечной склонностью; леди Мерсер, что со времен своего замужества дерзко кокетничала с любым оригиналом, принятым в гостиных, постоянно оказывалась у него на пути и едва ли не вырядилась шутом, чтобы привлечь его внимание – но тщетно: да, он глядел в глаза собеседницы, однако взор его при этом оставался отрешенно-бесстрастным; даже ее вопиющее бесстыдство потерпело крах, и леди Мерсер оставила поле боя. Но хотя искушенная прелюбодейка не могла обратить к себе взгляд этого человека, нельзя сказать, чтобы он оставался вовсе равнодушен к женскому полу: однако с такой осмотрительностью заговаривал он с добродетельной супругой и целомудренной дочерью, что мало кто знал о его беседах с женщинами. Тем не менее, он снискал себе репутацию человека красноречивого; и это ли помогало преодолеть страх перед его странностями, или в пользу его свидетельствовало явное отвращение к пороку, только он столь же часто появлялся в обществе тех дам, что в силу семейных добродетелей составляют гордость своего пола, как и среди тех, что позорят свой пол своим беспутством.
Примерно в то же время в Лондон приехал молодой джентльмен по фамилии Обри: потеряв родителей еще в раннем Детстве, он и его единственная сестра остались наследниками изрядного состояния. Опекуны предоставили юношу самому себе, полагая, что их долг – лишь позаботиться о его имуществе, а воспитание ума – задачу неизмеримо более юноша развивал в себе скорее воображение, нежели здравый смысл. Отсюда – его обостренно-романтическое чувство чести и справедливости, кои ежедневно губят столько модисток. Обри свято верил, что добродетель чтут все, а порок привнесен в мир Провидением лишь для живописного эффекта, как в романах; он полагал, что нищета хижины сводится только к отличию в одежде; платье бедняка греет не хуже, но, благодаря ассиметричным складкам и разноцветным заплатам больше подходит восприятию художника. Короче говоря, юноша принимал грезы поэтов за реальную действительность. Он был красив, прямодушен, богат; в силу этих причин, едва Обри появился в светских гостиных, матери наперебой принялись расписывать ему своих томных или шаловливых любимиц, состязаясь меж собой в том, кто далее прочих отступит от истины; лица дочерей при его появлении озарялись лучезарными улыбками, а глаза вспыхивали, стоило ему молвить хоть слово, так что юноша вскорости чрезмерно возомнил о своих талантах и заслугах. В часы уединения упиваясь романами, он к изумлению своему обнаружил, что, если не считать сальных и восковых свечей, пламя которых подрагивало отнюдь не в силу присутствия призрака, но в силу отсутствия щипцов для нагара, в реальной жизни не находится места для нагромождения отрадных картин и описаний, коими изобилуют тома, ставшие для него школой жизни. Однако, обретая некоторое утешение в удовлетворении собственного тщеславия, он уже готов был отречься от своих грез, когда необыкновенное существо, описанное нами выше, встретилось ему на пути.
