Мне надо было сегодня от работы идти в какую-то контору к девяти часам, чтобы там выписали пропуск на завод. Там была такая очередь, что получили мы их только к обеду. Потом повели нас в заводскую столовку, чтобы выдать талоны на питание. Потом в душевые, чтобы выдать ключи от шкафчиков для переодевания. Потом два часа инструктаж по технике безопасности, и рабочий день на сегодня, как сказала Светкина мама, закончился. Времени было часов около двух. В больницу пускают после 4-х. «Ещё времени вагон, поеду домой, а потом лучше с бабушкой подольше посижу. Возьму ей передачу, и мы снова будем с ней о чём-нибудь разговаривать, вспоминая, как мы жили с ней в Матурино», – размышляла я. Эти мысли придали мне сил и бодрости, и я без лифта взлетела на седьмой этаж.
Захожу домой и не узнаю квартиру. Как-то темно и голоса какие-то в большой комнате, хотя мама должна быть на работе. Первая мысль была – воры. Прислушалась ещё… Так это мамин голос и ещё какого-то дядьки, такого знакомого… Ну, думаю, не воры и хорошо. И ставлю пакет на столик в прихожей, а над ним у нас зеркало висело. И, естественно, по привычке смотрюсь в него, ожидая увидеть своё отражение. А там нет моего отражения… простынь висит белая. У меня мысль сразу: Мама задумала потолки побелить, пока бабушка в больнице. Она так завешивала стёкла в дверях, когда клеила обои, но только газетами. «Ну, наверно, кончились…» – подумала я и разуваюсь… И вдруг так тихо, почти на цыпочках мама выходит из большой комнаты. Наша с бабушкой комната закрыта, значит, бабушку отпустили из больницы и она спит, раз мама на цыпочках идёт, чтобы бабушку не разбудить. Вот, думаю, хорошо, что сразу не поехала к ней больницу, а то бы только время на поездку потеряла, а бабушка уже дома.
Я даже не обратила внимания сразу, что мама вся в чёрной одежде. А сзади мамы шёл мой любимый дядя Гена, к которому мы с бабушкой ездили в Пикалёво. И я так ему ещё в шутку говорю: «Приехали помогать ремонт делать?». И шасть мимо них в нашу с бабушкой комнату. Но бабушки там не было. Я на кухню. Значит, ей лучше, и она там ждёт меня с работы, чтобы чай пить. Но и там её не было. Мама поймала меня снова около зеркала. Я ей говорю: «Тебе это блузка не идёт, какая-то ты в ней мрачная». И лезу с дядей Геной обниматься. И чувствую, чего-то не то. Они молчат, а дядя Гена не так меня обнял, как всегда, и без улыбки на лице. И как-то холодно сделалось у нас в квартире… Хотя была середина августа. Я снова пробираюсь через них, уже в большую комнату. Значит, бабушка там с ними за столом сидит. Мама всегда большой стол накрывала, когда дядя Гена приезжал. И мама, распознав мои метания по квартире, говорит мне: «Не ищи. Бабушки нет». И заплакала, уткнувшись дяде Гене в плечо. «Как нет? Почему нет? Хватит меня разыгрывать! Где бабушка? Не отпустили её домой из больницы?» – проговорила я. А мама говорит: «Бабушки больше нет. Она умерла». Я оцепенела. Стала отступать назад, как бы пытаясь уйти от этих слов, перемотать плёнку назад и не слышать их. Я всё пятилась и пятилась назад. Во мне как будто что-то оборвалось, ноги подкосились, и я стала сползать по стенке.
Когда очнулась, мама брызгала мне в лицо водой. Я подскочила и побежала в нашу с бабушкой комнату… Её там не было. Мама встала на пороге и сказала мне ещё раз эту страшную фразу. «Ну как же так? Врач ведь разрешил уже её сегодня вечером проведать!» – неслись мысли в голове. А мама по телефону мне сказала, что бабушка самостоятельно позавтракала в больнице. Я и думала, что её отпустили домой. Во мне бушевало нехотение верить в это. И чувство какой-то несправедливости обрушилось на меня. «Почему её не спасли врачи? Не могла бабушка меня не дождаться!» – выкрикнула я, бросилась на её кровать и зарыдала навзрыд. Мама пыталась меня успокоить, что-то объясняла, но я не хотела ничего слушать. Все мысли были о бабушке…
Не знаю, сколько времени я проплакала на бабушкиной кровати… Нет, я не смирилась с такой несправедливостью, я просто поняла, если мне так плохо, то что же чувствует мама? Я вышла из комнаты и подошла к маме. Они с дядей Геной сидели на диване и просматривали фотографии. Я крепко обняла её, как бы хотела защитить и пожалеть её, что ли. Она меня целовала в носик, щёчки, глазки и сквозь слёзы пыталась узнать, как я себя чувствую. А я даже и не поняла, что упала в обморок. Немного успокоившись, мама рассказала, как всё было. Она в девять часов утра ещё раз позвонила врачу. И тот её обрадовал, сказав, что Ольга Ивановна чувствует себя лучше. И мама с хорошим настроением поехала на работу, тем более мы с ней договорились, что я проведаю сегодня бабушку после работы. А мама пойдёт к ней завтра с утра.
