И поручили мне порошок какой-то взвешивать. Не-е… не наркоту. Мы тогда о ней и не знали. У тёток пальцы были толстые, да и не только пальцы. А у меня тоненькие, музыкальные. А гирьки малюсенькие, вот мне и поручили самую кропотливую работу по взвешиванию. Потом этот порошок упаковывали в самодельные конвертики-пакетики. Мне не понравилось, что надо было каждый раз каждой тёте менять гирьки на весах. Ведь у каждой был свой состав и, значит, вес разный. Я предложила следующее: «А что, если попробовать изменить порядок работы? Весы-то одни были, и каждой хотелось сделать свою работу быстрее. Например, берём самый малый вес, грамм, и взвешиваем десять доз, потом набираем до следующего нужного веса. А кому уже взвесили, тот спокойно сидит и упечатывает порошок». Некоторые не согласились и хотели отправить меня резать бумагу на конвертики-пакетики, чтобы сидела и делом занималась. И не вмешивалась в их работу.
Неожиданно пришла заведующая, посмотреть, как я справляюсь с новой работой. Тётки все загалдели, мол, она тормозит производственный процесс. Заведующая давай выспрашивать, чего тут я опять модернизирую. Ну, я ей всё и рассказала. Идея ей не очень понравилась, и она спросила: «А что будут делать фармацевты, ожидая своего веса? Пить чай?» Ведь конвертики-пакетики складывала отдельная тётя. На что я ей ответила, что пока они ждут, пусть сами и упаковывают. Такой наглости не ожидал никто. Какая-то соплюха рушит их привычный уклад работы. Глаза у неё стали наливаться кровью. Ну, думаю, сейчас выгонит с работы вообще! А я продолжаю объяснять ей, мол, освободятся ещё одни руки, и работа будет сделана быстрее. Она всё ещё сомневалась, но сказала, что зайдёт через полчаса и посмотрит, сколько работы сделано, спросив при этом, сколько осталось накрутить до трёх часов. Оказалось до фига, полторы штуки пакетиков, часа на три работы. Тётки начали шептаться и шушукаться. Но приказ начальства надо выполнять. Я стала им фасовать, они закручивать, каждая свой конвертик. Дело вроде пошло.
Через полчаса, как и обещала, заведующая заглянула к нам снова. И спросила, сколько ещё осталось. И тут тётки сменили гнев на милость и сказали, что примерно по пятнадцать-двадцать доз на каждую. Заведующая была приятно удивлена ускорившейся работе почти на час. Потом тётки отправили меня в магазин за тортом и до конца рабочего дня мы пили чай. Вот такая история была у меня с аптекой, где я проработала два с половиной месяца в летние каникулы.
После окончания десятого класса казалось, что все дороги тебе открыты, иди и работай куда захочешь. Ага, как бы, не так. Везде надо было хотя бы ПТУ (Профессионально-техническое училище) закончить. Или только учеником в ползарплаты. И Светка предложила мне поработать у её мамы в бригаде, малярами. Сколько сделаешь, столько и получишь. Ну, я и согласилась. На работу надо было к восьми часам утра. На остановке уже в семь, так как ехать было далеко и с пересадкой. Первым объектом было двадцать третье училище, сейчас там Металлургический колледж. Мы встретились и пошли работу работать. Светкину маму, тётю Зину, я уже знала. В школьные годы, на больших переменах, мы ходили к Светке домой. Она в соседнем доме жила, рядом со школой. У них всегда пахло вкусно выпечкой. И вечерами, когда сделаны были уроки, мы приезжали к Светке и чего-нибудь пекли. Начинали с простых блинов, потом оладьи и бисквит, песочное тесто, а вот до пирогов нас не допускали, только пробовать.
Мы даже первое место заняли в школе на конкурсе тортов. Придумали необычный торт «Ананас». Светка готовила бисквит, я из дома принесла масло для крема, Лилька сахар. Шприцов для крема не было, и я придумала в целлофановый пакет его укладывать, а носик наугад ножницами вырезала фигурной линией, и крем покрасила каплей зелёнки для листьев, а для чешуек, что на самом ананасе, сделали шоколадный крем из какао. Получился шедевр… от которого нам и кусочка не досталось. Всё парни из класса съели. Что-то я опять отвлеклась.
Ну вот. Показали нам фронт работ, а это был спортзал с огромными окнами. Вот эти окна и решетки на них нам и надо было покрасить. На верхотуру нас, конечно, не пустили. Ученицы всё-таки. По лесам ползали тётки с опытом работы. Остекление было двойными рамами. Те, что с улицы, остались на месте, а внутренние рамы стояли на полу боком, и мы их красили с высокой тумбочки. К обеду мы осилили на двоих одну такую раму. Прибежала бригадирша и как разоралась на нас: «Такими темпами и до Нового года не успеете!» На её вопли откуда ни возьмись, защищать своё дитятко, прилетела тётя Зина, Светкина мама. Женщина она была рослая, весомая, этак кило под сто. И давай на неё, мол, чем орать, научила бы хитростям. Та ей в ответ: «Твои практиканты, вот ты и учи». Мы к обеду, если сказать, что были по уши в краске, это ничего не сказать. Ладно, Светка заставила платок одеть, а то пришлось бы под «ноль» стричься, потому как сверху она опрокинула на меня плошку с краской. Пальцы от краски слипались, по локтям текло, стёкла все заляпаны.
