Нужно открывать людям сердце. Даже, если и ломали его много раз – все равно стоит попробовать. Закрытый человек, конечно, не поранится ни о кого, но полноты жизни не будет, не будет радости и счастья, которые возникают лишь только от общения с близкими по духу людьми. Мы все ошибаемся, обжигаемся и даже чуть-чуть умираем, когда нас жестоко предают. Но это не значит, что теперь ни один человек не имеет права попасть к нам в душу. Быть одиночкой безопасно. Но это чертовски скучно. Гораздо интереснее снова и снова идти на поиски родного сердца, и выбирать, пусть часто и на ощупь, своё родное, близкое и понятное. Да, будет снова больно, и, возможно, не один раз. Кто-то опять отвернётся, и именно тот, от кого не ждёшь совсем. Но один отвернётся, а другой останется. И ради этого другого, ради того, чтобы испытать духовное единение с кем-то очень хорошим, стоит показать миру все то, что у тебя есть для него. Открой сердце. Не так страшна боль, как унылая жизнь в заточении собственных страхов.
Если ты думаешь, девочка, что жизнь – это большая сахарная конфета, ты глубоко ошибаешься. Жизнь – это минное поле, по которому нужно идти крайне осторожно. Только соблюдая аккуратность можно добраться до конечной более или менее невредимой. Только относясь ко всем и ко всему с душевным трепетом, можно испытать моменты истинного восторга, которые, впрочем, будут периодически сменяться моментами полного одиночества и страха. Но только с нежностью в сердце ты сможешь коснуться счастья.
«Какая же ты мудрая у меня» – подумал Женя
Я знаю точно, мы с тобой где-то есть. Зовут нас там, возможно, иначе, а во всем остальном мы абсолютно такие же. Просыпаемся по утрам в одной постели, и я нежно целую тебя. Ходим в магазин за покупками, и ты ворчишь, что я набрала слишком много еды, хотя прекрасно знаешь, мы с ней справимся в два счёта. Гуляем по улицам какого-то города, большого или маленького – даже и неважно, главное, держим друг друга за руку. Мы точно также многого разговариваем, спорим до хрипоты изо всякой ерунды, лечим друг друга своей любовью, ссоримся, миримся так, что словно бы и ссоры не было. Я уверена, мы где-то есть, такие же как здесь, невыносимые, гордые, сошедшие друга от друга с ума однажды и навсегда. Мы там точно такие же. Только вместе.
А мне на этом свете ничего не хочется. Мне бы увидеть тебя хоть на миг. Ты знаешь, как я скучаю? Нет, не знаешь, ведь так, как я, никто скучать не умеет, разве что море по своему ветру. Оно тоже ждёт, и ждать готово целую вечность, когда этот озорной и дерзкий мальчишка начнёт гонять веселые волны, будоражить чувства. Боже, я же, как море, без ветра стыну, зимой покрываюсь коркой льда, хожу сонная, унылая. Мне плохо без тебя, все не так, неправильно и не по-настоящему. Ты приезжай ко мне, ветер, подуй на раны, скажи, что все будет хорошо и забери меня к себе. Только не говори, что не насовсем, пожалуйста. Мне на этом свете ничего не хочется, только обнять тебя…
– Я найду тебя, малыш. Обязательно найду, где бы ты ни была. Перерою всю эту Землю, но найду, – произнес вслух Женя.
Он закрыл тетрадь и уснул. Ему снилась Алиса.
На утро Женя снова позвонил маме. Разговор был коротким и сухим.
– Я собираюсь на работу, – сразу отрезала она.
– Я хочу приехать, мам. К тебе. Можно?
– Когда?
– Сегодня же.
– Приезжай, – и она повесила трубку.
Женя позвонил своему начальнику в клуб, тот знал о драке, а потому сразу согласился дать ему отгулы.
– До понедельника можешь быть свободным. Отдохни, проведай мать.
– Спасибо.
Женя позавтракал и, наскоро собрав небольшую спортивную сумку, в которую положил и синюю тетрадь, направился на вокзал. Он знал, что поезд в его город отправляется ровно в одиннадцать.
Заняв свое место в вагоне, он достал тетрадь и стал с жадностью вчитываться в строчки. Это было все, что осталось ему от Алисы, у него не было даже ее фотографий. Но тем ценнее казалась ему каждая строка ее дневника.
