Меня зовут Жозе Каплан, хотя многие меня знают как Джея. Я черный, почти двухметрового роста, старший сержант роты космодесантников, закрепленной за "люстрой" "КАСТРа", а та, в свою очередь, уже битый месяц болтается на орбите чертового карлика - Умбриэля. Как бы я хотел все поменять! Поменять эти однообразные будни, на что-то еще, хоть на херосраную опасную миссию где-то на внутренних спутниках Юпитера. Но, нет. Здесь только мы на древнем исследовательском корыте и Сфера Бернала.Но как же я был глуп, желая неведомого! Моя недалекая фантазия была услышана, а мутантская пропавшая экспедиция мертвяков, её исполнила. И теперь я черт-знает-где, на этой черт-знает-какой планетке, пляшу под дудку местных воротил. Но это не надолго. Не долго им заправлять! А все потому, что грядет в их изгаженном катастрофой мирке нечто ужасное и великое. И зовут его не иначе, как "Полынь-звезда", после которого придет "Красный человек", который и станет их "Армагеддоном". Вот тогда и попляшут все эти черти
Постапокалипсис. Как оказалось, в нем нет совершенно романтики. Но вот чего хоть отбавляй — разнообразной жути. В книге описано несколько миров, но у всех, как оказалось, в итоге общая судьба.
Меня зовут Жозе Каплан, хотя многие меня знают как Джея. Я черный, почти двухметрового роста, старший сержант роты космодесантников, закрепленной за «люстрой» «КАСТРа», а та, в свою очередь, уже битый месяц болтается на орбите чертового карлика — Умбриэля. Как бы я хотел все поменять! Поменять эти однообразные будни, на что-то еще, хоть на херосраную опасную миссию где-то на внутренних спутниках Юпитера. Но, нет. Здесь только мы на древнем исследовательском корыте и Сфера Бернала.
Но как же я был глуп, желая неведомого! Моя недалекая фантазия была услышана, а мутантская пропавшая экспедиция мертвяков, её исполнила. И теперь я черт-знает-где, на этой черт-знает-какой планетке, пляшу под дудку местных воротил. Но это не надолго. Не долго им заправлять! А все потому, что грядет в их изгаженном катастрофой мирке нечто ужасное и великое. И зовут его не иначе, как «Полынь-звезда», после которого придет «Красный человек», который и станет их «Армагеддоном». Вот тогда и попляшут все эти черти
Примечания автора:
Осторожно — в романе есть матерщина, натуральные сцены всего-всего и вообще, эта книга только для взрослых. Поэтому просьба детям, моралистам и людям со слабой психикой не читать и не обсуждать. Прошу это учитывать при возникновения неожиданного, но оправданного интереса к истории.
Привет, меня зовут Джей, и я в первой пятерке лучших-из-лучших. Я космодесантник и рад служить родному Дальвнеземелью. Я черный, двухметровый, спортивного телосложения — а по другому, в среде десантников, и быть не может, и я старший сержант, поэтому, иногда могу крикнуть ниже по чину «Эй». А теперь моя история в хронологическом порядке, и поверьте мне, я хоть и прожил её, но все еще не могу её принять за правду.
Почти год назад, или вечность в прошлом, как мне сейчас казалось, люстра «КАСТРа» со своими габаритными полутора километрами длинны и почти четыреста метров в самом широком месте — машинном отделении корпуса, увиденная мною впервые, показалась самым значительным и большим искусственно созданным объектом во всей Солнечной системе. Но потом была планетарная станция в системе Сатурна — «Герадия», рассчитанная на полтора миллиона человек, и тогда я понял, что двести пятьдесят тысяч метров жилого пространства и почти две тысячи человек ничто! И хотя на люстровике на каждого члена экипажа выходило не меньше ста двадцати метров пространства, на станции было больше — намного больше. Я слышал цифру в четыреста квадратных метров! И хотя в эти метры входило внутреннее море, собственные оранжереи, а так же участок тропического леса с настоящими дождями — все равно оставалось очень много. Но оно и понятно — астронавтам незачем ощущать тоску в длительных космических миссиях.
Я посмотрел наверх, где на гелиоцентрической орбите завис люстровик. Сейчас «КАСТРа» выглядела серебряной черточкой слабо различимой на черном поле, усыпанном серебряными пуговками. Звезды не мерцали, как обычно было на Земле. На Умбриэле не было атмосферы — тут почти ничего не было, кроме кратера Ванды и этой, черт-её-дери, ублюдочной горы Дити в глубине проклятой дыры! Какими порой были прорицателями десантниками — назвать этот чудовищный прыщ — ДИТИ, сыном дьяволицы. Хотя это и понятно, интуиция космодесантника, прошедшего сотни, а у кого-то и тысячи таких вот адских проявлений Внеземелья, подсказывала лучше любых сгенерированных событий нейрофотонных компьютеров, способных спрогнозировать неожиданный всплеск рентгеновского излучения.
Вчера Ванда убила Вира, десантника арабского происхождения, молодого и сильного, постоянно улыбавшегося. Он трудился на двухсот тонном бульдозере, расчищал площадку для постройки временного лунного городка под куполом. В его задачу входило срезать ножом-отвалом рваный рельеф водяного льда, замороженного до железного состояния. К сожалению, для подобной операции необходим был оператор в кабине — джи-пи-эс нивелирование было нестабильное из-за частого пропадания связи с «КАСТРой». Причиной тому было бомбардирование поверхности частичками магнитосферной плазмы. Умбриэль, постоянно находясь в зависимости от Урана, был обречен на подобную судьбу, и оттого его второе полушарие всегда было погружено в темноту. Запустив механизмы бульдозера от ядерного двигателя, Вир двинулся атаковать водяные бугры, но резко выскочил на метановое поле, прокрутил бесполезные, не имевшие теперь достаточного сцепления, гусеницы. Бульдозер, словно неуклюжий бегемот, развернуло, а после, он, накренившись, опрокинулся кабиной на зазубренное острие изверженного сталагмита. Вир погиб моментально.