Ноги затекли от долгого стояния на одном месте. Я двинулся вглубь леса. Мне нужно выбраться отсюда. Как можно скорее. Долг никуда не делся. Надя и я умрем через год, если я не вернусь. Нельзя сидеть и ждать чуда.
Хотя на него я только и надеялся.
☽☽☽
Я лежала на жесткой кровати из сена и притворялась больной. Мама и папа проснулись с криками петухов. Утро началось с нравоучений, но я сказала, что плохо себя чувствую и что у меня нет сил. Матушка сразу отстала, отец же отстегал меня сквозь простыню, но я не дрогнула. Держалась за свою «хандру» до последнего, и он сдался.
Ирод… Спина и ноги адски болели. Я тихо всхлипывала, слезы собирались на подушке, под моим носом. Останутся синяки. Поболят недельку и пройдут. Как всегда.
Прождав долгие минуты, я скинула с себя простыню, надела сарафан и небрежно расчесала непослушные русые волосы гребешком, который хранила вблизи кровати. Тремя прыжками допрыгнула до двери. Та держалась на петлях из последних сил. Она повидала многое. Как рассказывал дедушка: в давние времена за ней прятались мои далекие предки, а эта избушка служила им «крепостью», защищала от опасностей извне. Мне нравилось считать расстояния в прыжках. Если встать посередине избы, то до двери как раз хватит почти двух прыжков. До моей и родительской кровати — столько же. Четыре прыжка, и я окажусь перед высокой печкой. С затопки минула ночь, но запах гари беспокоил ноздри до сих пор. Четыре прыжка к другой стене, и меня встретит обеденный стол. В такой крохотной избушке ютилось три человека: я, матушка и отец. Раньше с нами жили бабушка и дедушка, но одна испустила дух еще до моего рождения, а второй почил совсем недавно. Два дня тому назад.
По сей причине я и «хандрила» от барщины. На лживую улыбку не хватало никаких сил, и в сердце жила вера: дай мне повод, разозлю хозяев по глупости.
Вечером мне влетит из-за моей лености, но отец бил меня и без причины. В выходной, когда запрещено работать даже в своем поле, он обычно напивался с друзьями, возвращался домой с прутиком и хлестал меня по спине, приговаривая за пятнышки на одежде, да за непослушные волосы. Доставалось и матушке. Она покорно сносила все невзгоды и благодарила отца за милость.
От ее раболепства меня тянуло опустошить желудок прям перед ними двумя. Хотелось посмотреть, что скажет она и что сделает он. Хотя и так понятно.
Я прильнула к двери и вслушалась к приглушенным разговорам. Голоса отличались от отца и матушки. Значит, говорили соседи. Мне не терпелось вырваться наружу, но я усмиряла себя. Нельзя. Он ждет за дверью. Приготовил прутик или ремень и ожидает, пока я выйду. Отец не раз ловил меня на лжи. Я прибегала к «хандре» всякий раз, как не хотела прислуживать хозяевам. И в один день отец подгадал и застал меня на выходе из избы. Он повалил меня на землю, отхлестал со всей силы, а после потащил в поместье Вороновых, несмотря на мои слезы и мольбы. С тех пор он медлит перед уходом, верит, что поймает.
Я простояла у двери немерено времени. Чутка приоткрыла и высунула голову. Никого. Даже соседи убрались восвояси.
Вдохнув свежего воздуха, выскользнула наружу, закрыла за собой дверь и обошла избушку. Мы жили на границе с лесом. Домишко наполовину утопал в плотно натыканных деревьях, а второй половиной выходил на бескрайние поля. На них из земли вырастали другие избушки и землянки. Между ними тянулись тропинки. Дальше, примерно в часе ходьбы, у пруда стояло поместье хозяев — Вороновых. Оно высилось над приземистыми домишками и, казалось, соперничало с деревьями в высоте. Трехэтажное, кирпичное с белыми колоннами и треугольной крышей. По словам дедушки, он вместе с друзьями строил его. Закладывал кирпичик за кирпичиком годами.
Я свернула в сторону леса. Из него раздавалось отчаянное чириканье, и я последовала за ним, как за путеводной звездой.
Чириканье вывело меня к птенцу. Он валялся на влажной земле — вчера прошел дождь. Едва увидела его и не наступила. Густые кроны стелились над моей головой, закрывали от безжалостного солнца. В лесу царил полумрак. Сюда не пробивались лучи солнца, потому влага держалась дольше. Но если небо закрыто листьями, как тогда капли проскользнули между них? Вопрос без ответа. Дедушка рассказывал былины о неведомых зверях из леса, о духах, что прятались от человечьих глаз, о чудищах в темных переплетениях корней. Лес всегда казался мне иным миром. Далеким, но таким близким нашему.
Я подобрала птенца, приговаривая:
— Жалкая птица. Что ж ты попалась на моем пути?
Я спешила на встречу. А птенец отвлекал меня.
Нашла взглядом гнездо на ветке надо мной. Забралась на дерево — знала бы о напасти, не надела бы сарафан — и забросила птенца обратно в дом из веток, мха и серой шерсти. Спрыгнула вниз и отряхнулась. На одежде остались темные пятна от влажной коры, местами ткань облепила грязь. В волосах нашлось несколько листьев и маленьких веток. Почистили себя, насколько возможно, двинулась дальше.