Так и Тимошенко в своем выступлении на совещании говорил точно о том же. Вот его слова.
"...5. Оборона не является решительным способом действий для поражения противника: последнее достигается только наступлением. К обороне прибегают тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление...
... Оборона особенно выгодна лишь в том случае, если она мыслится как средство для организации наступления, а не как самоцель..."
То есть никаких особых замечаний к докладу Тимошенко у Сталина на самом деле не было. Записи Сталина скорее похожи на комментарии, которые иногда делаются на полях для собственного лучшего понимания прочитанного. У Сталина такая привычка была, это видно по его комментариям на полях прочитанных книг из его библиотеки. И уж тем более, не было у него того объема замечаний, которые можно было бы худо-бедно уложить в особую директиву наркома обороны. Директива в январе будет, но она не будет касаться заключительной речи Тимошенко. Там будут затронуты совсем другие вопросы, намного более серьезные и связанные, надо полагать, с истиными причинами недовольства Сталина.
Другое дело, что маршал Тимошенко закрыл совещание, не поинтересовавшись его мнением. Здесь Сталин был в своем праве и замечания нарком обороны, с его точки зрения, заслужил. Мероприятия такого масштаба без учета мнения главы государства вообще-то в то время проводить было не принято.
Например, похожее по размаху совещание, по итогам войны с Финляндией, проводилось в марте 1940 года. И там Сталин не просто присутствовал на каждом заседании, но принимал активное участие в обсуждении.
Вместе с тем, и маршал Тимошенко, в данном случае, упрека не заслуживал. Ясно, что тому, что на совещании присутствовали Жданов и Маленков, но отсутствовал Сталин, была какая-то причина. Дело в том, что он, похоже, в это время или болел, или был в отпуске. Во всяком случае, по журналу записи лиц, принятых Сталиным, именно во время проведения совещания на рабочем месте его не было. Последняя запись в журнале посещений Сталина в декабре 1940 года датирована 23-м числом. Затем посещений не отмечено. Следующая запись появляется 2 января. Возможно поэтому Тимошенко не мог связаться со Сталиным по телефону, чтобы попроситься на прием, а направил ему проект своего доклада служебной почтой.
В любом случае, не тот это повод, чтобы прийти в такую реакцию, как это рассказал маршал Жуков. Тем более, что чувствуется в его описании недовольство Сталина не персонально Тимошенко, на котором он просто сорвал свое раздражение по подвернувшемуся поводу, а всеми явившимися к нему военными вместе взятыми. Жуков, видевший Сталина в свою предыдущую встречу с ним намного более доброжелательным, это почувствовал особенно остро. "...Это уже был не тот Сталин, которого я видел после возвращения с Халхин-Гола..."
Теперь несколько слов о неожиданности для генералов их визита к Сталину.
Согласно Порядку дальнейшей работы совещания, утвержденному наркомом обороны маршалом Тимошенко 29 декабря 1940 года, 30 декабря с 11-00 до 14-00 участники военной игры в Генштабе должны были изучать задания по игре. В этот же день с 16 до 18-00 они слушали в ЦДКА заключительное слово Народного комиссара обороны, которым, собственно и было завершено совещание. На другой день, 31 декабря с 11 до 17-00 участники оперативно-стратегической игры продолжали изучать задания по ней, принимали решения и писали директивы. Решения и директивы должны были быть представлены к 17-00 31 декабря. То есть, на следующий день после совещания продолжилась подготовка к игре. 1 января, судя по тому же документу, им был дан день отдыха, во всяком случае, на этот день ничего для них не планировалось. Игра же, согласно этому распорядку, должна была начаться 2 января.
Именно в этот день, если верить записям журнала лиц, принятых Сталиным, он и принял военных. 2 января в 15 часов 35 минут к нему вошел Молотов, а пять минут спустя, он принял Тимошенко, с 15-40 до 16-30. Почти час разговора втроем. Сталин, Молотов и Тимошенко. Потом Тимошенко покидает кабинет. И только позднеее, с 19-30, нарком обороны появляется в кабинете Сталина еще раз, но теперь уже в сопровождении высших военных чинов Красной Армии и командующих военными округами. В кабинет Сталина в 19-30 вошли:
Тимошенко;
Буденный;
Кулик;
Мерецков;
Запорожец;
Жуков;
Павлов;
Кирпонос;
Черевиченко;
Кузнецов;
Тюленев;
Попов;
Апанасенко;
Ефремов;
Злобин;
Ватутин.
Вот здесь и должна была состояться сцена, описанная Жуковым. Поскольку только здесь он присутствовал лично. Только получается здесь как-то не очень. Упрек Сталина логичен при первой встрече с Тимошенко. Если самовольство Тимошенко его задело, он должен был предъявить свои претензии сразу, как только увидел его. Тимошенко он в этот день уже видел, и даже разговаривал с ним достаточно подробно, в течение 50 минут. Поэтому время на то, чтобы сделать свой выговор, у него было.
Но как тогда быть со свидетельством Жукова?