Надо признать, впрочем, что здесь ошибка проистекала не из профессии, а из ментальности. Даже и не из нацистской идеологии, полагавшей народы, населявшие СССР, недочеловеками. Ведь при всем преклонением перед Гитлером, далеко не все из высшего военного командования разделяли национал-социалистическую идею безоговорочно. Но дело в том, что все они, естественно, были продуктами европейской ментальности. А европейский (в широком смысле) менталитет в самой своей глубине делит окружающий мир на европейцев (цивилизованных, или, как раньше говорили, белых) и всех остальных. Оставляя себе место в неких высотах и низводя остальных до созданий второго сорта. Понятно, что речь не идет о цвете кожи в буквальном смысле. В данном случае, традиционное пренебрежение умственными и нравственными качествами народов, населявших Россию, очень сильно повлияло при планировании войны на профессиональные навыки немецких генералов. Плюс уже упоминавшаяся эйфория от успехов в европейской войне. Всё это и привело к неверным оценкам при определении степени сопротивления, с которой они предполагали встретиться в будущей войне.
При этом необходимо обратить особое внимание на те обстоятельства, в которых была проявлена эта самая твердость сопротивления. Обычно армии, пораженные внезапностью вражеского нападения, охватывает паника. Это неизбежно, таково свойство человеческой психики, что внезапный удар по ней приводит ее в первое мгновение в ступор. Это касается всех, от солдата до генерала. Всегда. Во все времена. Во всём мире. Поэтому командование всех уровней такой армии бывает неизбежно парализовано в своих действиях неизвестностью и быстротой ухудшения обстановки. Растерянность усугубляется тем, что противник в этом случае побеждает везде и всегда, несмотря ни на какие меры противодействия. Просто потому что никто не может за ним успеть. И всё это густо замешано на страхе неизбежной гибели. Неудивительно, что примерно похожие картины являют нам состояние всех армий, терпящих разгром. Во все времена человеческой истории. Паника, страх, разложение, паралич воли. Безудержное бегство и сдача на милость победителя. Это правило, практически не знавшее исключений.
В этих условиях Красная Армия была едва ли не единственной в мире силой за всю историю войн, которой удалось проявить в итоге стойкость именно в подобных катастрофических условиях. И тем самым сорвать всесторонне и тщательно продуманный план, составленный выдающимися и высокопрофессиональными штабными генералами Германии. Генералами лучшей тогда армии мира. Для которых та степень упорства и стойкости, которую проявили советские солдаты, да еще в самых безнадежных для себя условиях, явилась подлинной неожиданностью.
Получается, что на внезапность нападения германской армии советская армия ответила внезапностью своей стойкости.
И на огромность жертв и потерь, понесенных летом 1941 года необходимо посмотреть еще и под этим углом.
***
В январе 1941 года основные заботы германского командования делились между продолжением подготовки нападения на Советский Союз и готовящимся вторжением в Грецию.
11 января Гитлер подписал директиву об операции в Средиземноморье. План предусматривал, в частности, наступление на Грецию с территории Болгарии. Но 28 января он утвердил директиву о переносе сроков вступления немецких войск в Болгарию на возможно более позднюю дату.
После утверждения Гитлером директивы номер 21 планирование войны против СССР было перенесено в штабы видов вооруженных сил, а также войсковых объединений. 31 января 1941 года в Главном командовании сухопутными силами Германии была завершена разработка первой директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск по плану "Операции Барбаросса". После подписания она получила номер 050/41.
В этой директиве группам армий, армиям и танковым группам ставились конкретные задачи на глубину ближайшей стратегической цели. В ней указывалось, что "операции должны быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны".
К директиве прилагались детальные планы переброски пехоты, танковых войск и авиации, распределения авиационных разведывательных частей и зенитной артиллерии в сухопутных войсках, распоряжения по связи и снабжению, данные о положении противника, а также другие материалы конкретного характера.
Принято считать, что к предупреждениям военной разведки о нарастании угрозы СССР со стороны Германии в Кремле продолжали относиться с недоверием.