Прежде всего, бросается в глаза сама форма, в которой изложил журналистам свою информацию посол Великобритании в Москве. В данном случае оговорка о том, что информация является конфиденциальной и не предназначена для печати, может означать только то, что в использованиии этой информации нельзя ссылаться на ее источник. Иначе зачем вообще собирать для такого брифинга журналистов? Все существо работы журналиста как раз и состоит в том, чтобы доносить до читателей информацию. Указывать не использовать ее вообще, тогда зачем вообще обращаться к людям этой профессии?
Существует такая лукавая формулировка - для общей ориентации в существе происходящих событий. Но простите, если журналиста сориентировать именно таким образом, как это сделал посол Криппс, то волей или неволей, так или иначе, но всё сказанное им все равно попадет на полосы газет. Только без указания автора сказанного. "Нам стало известно из авторитетных источников, что..." И далее по тексту.
То есть, речь снова идет о попытке англичан, на этот раз документально зафиксированной, вбросить в информационное поле очередную порцию выгодной им информации. То, что эта информация им невыгодна, думаю, никто не допускает?
Теперь по ее существу.
Самая важная информация в выступлении. Германия планирует нападение на Советский Союз в этом году, вероятно, летом. Как мы сегодня знаем, эта информация оказалась в итоге верной. Но насколько можно считать ее следствием точного знания или особо проницательного анализа?
Ведь не сказал же посол, что эти сведения каким-то образом получены британским правительством. Значит, точного знания у них нет. В данном случае речь идет о том, что это сообщают якобы многие надежные дипломатические источники из Берлина. Но простите. Откуда у этих "надежных" дипломатических источников такие сверхсекретные знания? Да еще в таком обильном количестве? В этот момент о том, когда состоится нападение, не знал даже Гитлер. А уж тем более он не знал, что всего через две недели ему придется откладывать вероятный срок нападения на Советский Союз. И как раз на лето.
Так может быть, никаких многочисленных дипломатических источников вовсе и не существует? А есть только мнение, которое распространяет повсюду именно британская дипломатия. Как, впрочем, и другие государственные учреждения этой страны. Именно они, кстати, могут являться единственным инициатором сведений, откуда эти самые "многочисленные дипломатические источники" их получают.
Теперь о том, откуда могла появиться эта дата. Если британское правительство не имеет сведений о германском нападении на Советский Союз (а это, повторю, прямо следует из слов британского посла, ссылающегося на некие иные источники), то появиться она могла вследствие простых расчетов. Если Германия не нападет на СССР в 1941 году, значит надо сделать все, чтобы этого так или иначе добиться. Если Германия все-таки действительно готовит нападение на Советский Союз, то произойти это может, скорее всего, до осени 1941 года. Либо уже весной 1942 года, но это уже то будущее, которого надо обязательно избегнуть. Называть сроком начала войны весну 1941 года сейчас, в марте, это не очень разумно. Потому что, если это нападение не произойдет в указанный срок, то эта информация будет в глазах советских руководителей дискредитирована. И летом будет уже восприниматься с еще большим недоверием. Если же, паче чаяния британской стороны, немцы начнут войну с Россией все же раньше лета, то всегда можно кивнуть впоследствии на то, что никто не ожидал от немцев такой торопливости. Или на то. что немцев что-то вспугнуло и они напали раньше намеченного срока. Так что, названный Криппсом срок был самым оптимальным в подобных расчетах. И безошибочным. Если пытаться заставить Сталина напасть на Гитлера, то делать это надо вплоть до осени, дальше это уже в этом году бесполезно.
Это о побуждениях британской стороны. Теперь о том, как должно было реагировать на эту информацию советское руководство. Разумеется, оно и должно было отнестись к ней с тем большим недоверием, с чем большими усилиями британцы пытались спрятать свое авторство. Заметим, что даже американцы, предупреждая о германском нападении советского посла Уманского, особо подчеркивали, что их информация никак не связана с британскими источниками. Даже в США понимали, насколько неправдоподобно будет выглядеть эта информация, если возникнет даже подозрение в том, что она исходит из английских кругов.
Можно возразить, конечно, что какая разница, на что расчитывали англичане, называя этот срок, если они все равно угадали? Разница между тем огромная. Сбывшееся событие, показанное наугад, могло быть угадано вполне точно другой стороной, если бы в анализе не примешивалась чужая "активность". Это как если подталкивать стрелка под локоть, а потом удивляться, как это ему удалось промахнуться по такой ясной цели, на которую ему указывали. И в которую так помогали попасть.