С другой стороны, и Молотов, оставаясь членом Политбюро, тащил на себе воз Совнаркома ранее достаточно успешно. Во всяком случае, нареканий за свою работу не имел. Да и то сказать, назначение Молотова заместителем Председателя СНК СССР разгружало его не так уж кардинально. Всё равно все вопросы решали они со Сталиным тогда вместе. Достаточно посмотреть на журнал посещений Сталина. Там видно, что Молотов не вылезал из его кабинета. Так в чём дело?
Наиболее популярным является объяснение, что назначение состоялось в связи с осложнением международной обстановки. В чем-то зерно истины здесь имеется, конечно. Хотя и непонятно, как это осложнение углядел вдруг Сталин, если не верил в опасность со стороны Германии.
Да и другое непонятно. Ну, осложнение. И что? Вся эпоха эта - сплошные осложнения и кризисы, что здесь особо нового? К тому же Сталин, возглавляя партию, ее Политбюро, всё равно непосредственно сам курировал работу самых ответственных наркоматов. Достаточно почитать воспоминания наиболее видных тогда хозяйственников. О наркоматах обороны или госбезопасности и говорить нечего.
В. Резун, старательно повторяя обвинения Гитлера в подготовке Советским Союзом нападения на Германию, попытался объяснить назначение Сталина так. Он заявил, что Сталин, собираясь отдать приказ Красной Армии на завоевание Европы, хотел, чтобы его подпись на приказе выглядела как можно более торжественной. Для этого, мол, и занял этот пост, чтобы приказ прозвучал возможно более цветисто. Глупость, конечно. Надо ведь хоть немного понимать ту эпоху. Тогда Сталин занимал в стране и без того наиболее авторитетную должность. Которая называлась достаточно внушительно и торжественно: "Товарищ Сталин". Такой пост никто другой не занимал не только в то время, но и никогда не займет больше в истории.
Другое дело, если понимать, что то состояние дел, которое столь обтекаемо и канцелярски удачно сформулировали потом как "осложнение международной обстановки", являлась на самом деле реальной угрозой войны.
Но как тогда связана угроза германского нападения с назначением Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров? Ведь условия войны вовсе не требовали формального закрепления в его руках ведущих наркоматов. Он, повторю, и без того прочно держал их в руках как руководитель партии и ее Политбюро. Это, понятно, в случае, если война будет идти без особых провалов. Если же военные неудачи потрясут самые основы государства, то всё равно придется пойти на создание чрезвычайных органов по его управлению. Как это и случится вскоре на самом деле, когда власть в стране будет сосредоточена в руках Государственного Комитета Обороны.
Так чем это было? На самом деле, как это часто бывало у Сталина, мера эта решала сразу несколько важных задач одновременно.
Самым главным, конечно, было своеобразное, но точное обращение к народу. Что бы не утверждалось впоследствии "исторической наукой", в то время ожидание войны витало в воздухе. О том, что война будет и будет скоро, знали все. Ожидали, что начнется она вот-вот. Кто-то, впрочем, ждал, что немцы сначала как-то закончат с Англией, но вообще-то ожидание это сочеталось всё же с пониманием непродолжительности любого сценария ближайших событий.
То, что обстановка на границах Советского Союза обострилась и обострилась резко, знали тогда, конечно, немногие. Поэтому ожидание войны продолжало оставаться достаточно привычным, как некий фон к обычным повседневным заботам. А требовалось заставить людей вздрогнуть. Остановиться и настороженно оглядеться. Понять, что не просто скоро. А вот-вот. На пороге.
Только ведь к каждому не пошлешь своего делегата, который объяснил бы, как всё тревожно. И как необходимо максимально собраться, чтобы не упасть, когда грянет... Так вот. Назначение Сталина официально на пост главы Советского правительства и стало для всех и каждого в стране единым знаком. Сигналом тревоги. Так, собственно, это назначение, судя по многим воспоминаниям, тогда и восприняли.
Другой стороной этой меры был расчет будущих шагов по обустройству отношений с возможными союзниками. И первым необходимым условием было максимальное облегчение для них самой возможности общения.
Надо себе представлять обстановку, царившую тогда в общественной жизни наиболее возможных союзников СССР - Англии и особенно США. В последних, например, были весьма сильны настроения изоляции. Там достаточно популярным было мнение о том, что пусть в Европе разбираются сами, а кровь американских парней слишком дорогой товар, чтобы платить им за непонятные и нестрашные здесь угрозы.