В той обстановке дезорганизованности, которая присутствовала в армии в начале войны, что могло сделать полезного наполнение армейского механизма новыми мобилизованными массами призванных людей и ресурсов? Попадая в систему, поражённую беспорядком, новые элементы эту систему приводят в беспорядок ещё больший, не так ли?
Флот встретил начало войны неимеримо более организованно, нежели армия. Традиционные причитания о том, что для флота это было сделать проще, разрешите считать продуктом инфантильного сознания. Почему? Потому что простота флотской готовности не помогла почему-то американцам в Пирл-Харборе во всеоружии встретить японский удар.
И потом. Проще или сложнее, это если сравнивать два рода работ. Но при одном непременном условии. Если работы ведутся и там, и там. Но если на флоте подготовка велась, а в армии не очень, то при чём здесь проще или сложнее?
Ведь и на флоте, по воспоминаниям его наркома адмирала Кузнецова, боевая готовность отрабатывалась целый год. Там тоже изначально было всё очень далеко и далеко от порядка. Отрабатывали через неудачи и их преодоление. И новые неудачи. Через синяки и шишки, выговоры и взыскания, невзирая на лица. Целый год. Отрабатывали до автоматизма. До рефлекса.
На примере этого приказа, да и прочих примеров, что здесь приводились, мы видим, что в армии, говоря просто, ничего подобного не делалось. А если делалось, то явно недостаточно. И уж во всяком случае совершенно бессистемно. В результате, часть подняли по тревоге. А потом она в полном составе тупо стоит на плацу, потому что командиры не знают, что делать дальше. А если двигаются с места. то потом командиры ищут свои подразделения, а подразделения не знают, где их командиры.
Вспомним выступление на декабрьском совещании генерал-лейтенанта танковых войск Федоренко, где он рассказывал, как приходилось для поднятой по тревоге и переброшенной на расстояние дневного перехода части несколько дней гонять туда-сюда машины, чтобы забрать из расположения забытое и вернуть взятое с собой ненужное. Как видно из этого приказа, ничего не изменилось. Здесь в число забытых в расположении частей попали уже артиллерийские орудия. Это что? Потому что в армии навести порядок труднее, чем на флоте?
Из приведённого примера видно, что для отработки недостатков в боевой готовности войск необходимо было тоже не менее года. А учитывая большую (действительно) сложность армейского механизма, ещё и дольше. Поэтому начинать надо было тоже как минимум прошлым летом. Но спохватились почему-то только накануне войны. Хотя о недостатках в реальной боевой готовности прекрасно было известно и раньше. Об этом, повторю, разговор был ещё на декабрьском совещании высшего командного состава.
Теперь оставим разговор о том, что по-настоящему мешало приведению войск в боевое состояние. И вернёмся снова к нашему главному. Неполадки в армейском механизме, это одно. А то, что указания ему на повышение боевой готовности были всё-таки отданы, это совсем другое. И отданы, это надо отметить, заблаговременно.
А кем отданы? Сталиным. И как совместить эти его указания с недоверием к сообщениям разведки? Ну, и в целом, с неверием в войну с Германией? Или даже с тем, что Сталин пытался противодействовать её угрозе только лишь дипломатическими мерами? И не ждал нападения, потому что ждал германского ультиматума?
Вот что интересно. Ждали переговоров или ультиматума тогда все. А Сталин, что он там ждал или не ждал, мы не знаем. Потому что мыслей мы видеть не можем. Но он принимал меры к повышению боеготовности армии. Это мы знаем. Потому что можем видеть его дела.
***
"ТЕЛЕГРАММА ПОСЛА СССР В ВЕЛИКОБРИТАНИИ И. М. МАЙСКОГО В НКИД СССР
16 июня 1941 г.
Сегодня Кадоган по поручению Идена сообщил мне более детальную информацию о концентрации германских войск на советских границах.
1. Общее количество германских войск, в настоящий момент сконцентрированных на советских границах, по сведениям британского генштаба, составляет 80 дивизий в Польше, 30 в Румынии и 5 в Финляндии и Северной Норвегии, всего 115 дивизий, не считая мобилизованной румынской армии.
2. Более детальные сообщения, в течение апреля, мая и июня получавшиеся британским генштабом, представляют следующую картину: