И это, между прочим, учитывая тот факт, что сам маршал Тимошенко ещё 27 декабря 1940 года подписал уже знакомый нам приказ НКО ? 0367, который требовал к 1 июля 1941 года закончить маскировку всех аэродромов, расположенных в 500-километровой полосе от границы. Теперь оказывается, что по этому приказу за полгода ничего не сделано. И ни он сам, ни начальник Генштаба ничего о состоянии дел в этом вопросе не знают. Об этом лётчикам приходится писать лично Сталину. Потому что сигналы по этому вопросу по команде очевидно не доходят.
Да всё они прекрасно знали. И о ходе исполнения (вернее, неисполнения) старого приказа было кому им напомнить. Были в наркомате люди, которые специально занимались контролем за исполнением приказов. Просто полководцы наши не считали этот вопрос существенным.
Простое доказательство сказанного получается методом исключения. Отнести их запоздалую заботу о маскировке на запрет Сталина не получается. Предыдущий приказ о маскировке был свободно отдан ещё в декабре. И никто им этого не запрещал. Отнести причину неисполнения к разгильдяйству обоих тоже не получается. Оба были преданы своей профессии и ревниво бились за то, чтобы быть в ней лучшими. Умысел я здесь тоже исключаю. Об этом уже было написано ранее. Остаётся одно. Формальность исполнения была вызвана общим мнением военного командования о практической ненужности этого мероприятия.
Не поймите сказанное превратно. И Тимошенко и Жуков делали многое для армии и повышения её боевых возможностей. Просто считали некоторые мероприятия, навязываемые им Сталиным, излишними. Вызванными обычной нервозностью штатского человека. Поэтому те мероприятия, которые они считали действительно важными, они исполняли со всем присущим им рвением. Те же меры, которые им приходилось принимать под нажимом сверху, они исполняли тоже. Но формально, потому что считали их пока излишними.
Или полагали, что нападения не будет до окончания войны Германии с Англией. Или считали, что не будет полномасштабного вторжения в первый же день боевых действий. Или считали, что не будет массированного удара по аэродромам. А если будет, то потери от него будут незначительными, как это утверждалось на декабрьском совещании высшего командного состава Красной Армии.
Одновременно с мероприятиями по маскировке военное командование получило в это же время указание от Сталина и о других важных мерах, свидетельствовавших о понимании им критичности ситуации.
"1941 год. Уроки и выводы".
"...С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указания к 22-23 июня вывести фронтовые (армейские) управления на полевые пункты. Так, в телеграмме начальника Генерального штаба от 19 июня командующему войсками КОВО указывалось: "Народный комиссар обороны приказал: к 22.06 1941 г. управлению выйти в Тернополь, оставив в Киеве подчиненное Вам управление округа... Выделение и переброску управления фронта сохранить в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа"{130}".
Иными словами, уже к 19 июня 1941 года в западных военных округах были сформированы управления фронтов. Эта мера, естественно, могла быть осуществлена только решением Политбюро.
Вывод управлений фронтов на заранее подготовленные командные пункты фронтового управления мог был осуществлён тоже только по решению Политбюро. Да и место постоянного нахождения руководства военных округов, это вопрос тоже важный, определяемый исключительно по согласованию с руководством страны. Генштаб в данном случае исполнял роль технического исполнителя этих решений.
Приказ наркома обороны о маскировке, как это мы с вами видели, касался не только авиации, но и наземных войск. Были случаи, когда исполнение этого приказа буквально в самый канун войны избавило наши войска от серьёзных потерь.
Маршал Советского Союза Москаленко К.С. "На Юго-Западном направлении. Воспоминания командарма". Книга I.
"...Этот наш разговор произошел 20 июня, когда Потапов (командующий 5-й армией - В.Ч.) вновь вызвал меня к себе в Луцк. Всегда очень корректный, Михаил Иванович на этот раз был так взволнован, что даже не пригласил сесть. Впрочем, он и сам был на ногах. Поздоровавшись и продолжая нервно вышагивать по кабинету, он как-то прямо, в упор, спросил, что я думаю о возможности войны с немцами. Услышав мой ответ, что за Бугом готовятся к нападению и столкновения нам не избежать, он перестал ходить, повернулся ко мне и резко сказал:
- Нам действительно нужно быть начеку. Похоже, что фашисты и впрямь не нынче, так завтра нападут на нас. И не одни мы с тобой так думаем.