"...На следующий день рано утром я был вызван к Берии, новому начальнику Главного управления государственной безопасности НКВД, первому заместителю Ежова. До этого о Берии я знал только, что он возглавлял ГПУ Грузии в 20-х годах, а затем стал секретарем ЦК Коммунистической партии Грузии. Пассов, сменивший Слуцкого на посту начальника Иностранного отдела, отвел меня в кабинет Берии рядом с приемной Ежова. Моя первая встреча с Берией продолжалась, кажется, около четырех часов. Все это время Пассов хранил молчание. Берия задавал мне вопрос за вопросом, желая знать обо всех деталях операции против Коновальца и об ОУН с начала ее деятельности.
Спустя час Берия распорядился, чтобы Пассов принес папку с литерным делом 'Ставка', где были зафиксированы все детали этой операции. Из вопросов Берии мне стало ясно, что это высококомпетентный в вопросах разведывательной работы и диверсий человек. Позднее я понял: Берия задавал свои вопросы для того, чтобы лучше понять, каким образом я смог вписаться в западную жизнь.
Особенное впечатление на Берию произвела весьма простая на первый взгляд процедура приобретения железнодорожных сезонных билетов, позволивших мне беспрепятственно путешествовать по всей Западной Европе. Помню, как он интересовался техникой продажи железнодорожных билетов для пассажиров на внутренних линиях и на зарубежных маршрутах. В Голландии, Бельгии и Франции пассажиры, ехавшие в другие страны, подходили к кассиру по одному - и только после звонка дежурного. Мы предположили, что это делалось с определенной целью, а именно: позволить кассиру лучше запомнить тех, кто приобретал билеты. Далее Берия поинтересовался, обратил ли я внимание на количество выходов, включая и запасной, на явочной квартире, которая находилась в пригороде Парижа. Его немало удивило, что я этого не сделал, поскольку слишком устал. Из этого я заключил, что Берия обладал опытом работы в подполье, приобретенным в закавказском ЧК...
... Берия хорошо говорил по-русски с небольшим грузинским акцентом и по отношению ко мне вел себя предельно вежливо...
... Будучи близоруким, Берия носил пенсне, что делало его похожим на скромного совслужащего. Вероятно, подумал я, он специально выбрал для себя этот образ: в Москве его никто не знает, и люди, естественно, при встрече не фиксируют свое внимание на столь ординарной внешности, что дает ему возможность, посещая явочные квартиры для бесед с агентами, оставаться неузнанным. Нужно помнить, что в те годы некоторые из явочных квартир в Москве, содержавшихся НКВД, находились в коммуналках. Позднее я узнал: первое, что сделал Берия, став заместителем Ежова, это подключил на себя связи с наиболее ценной агентурой, ранее находившейся в контакте с руководителями ведущих отделов и управлений НКВД, которые подверглись репрессиям..."
Так что, будучи крепким профессионалом, Берия не мог не понимать, что близкий родственник первого заместителя Наркома внутренних дел СССР, к тому же сам являющийся в то время заметной величиной в системе госбезопасности, в случае направления его в Берлин под своим именем, будет очень быстро опознан немцами как советский разведчик. Просто в силу своих родственных связей.
А это может повлечь за собой провал связанной с ним агентуры.
Добавим сюда понимание высокой важности должности резидента разведки именно в Берлине, от успешности практической работы которого зависело для страны очень много. В данном случае, интересы страны в условиях того времени самым тесным образом связывались и с личной судьбой самого Л.П.Берия. Поскольку он отвечал за этот участок перед Сталиным. Отвечал головой.
Кстати, и само по себе благосклонное отношение к нему Сталина в то время было вызвано, конечно, вовсе не земляческими чувствами. Таковых у Сталина просто не было, насколько это можно понять, рассматривая его деятельность в целом. Благосклонность Сталина к Берии в то время была вызвана тем, что он всегда давал результат. И Берия это, конечно, понимал. Как понимал и то, что, как только у него пойдут неудачи и провалы, он сразу же перестанет быть Сталину нужен. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Так что, рисковать не только своей карьерой, но и самой своей жизнью, желая угодить своему заместителю (который ему не сват и не брат) устройством его "бездарного" родственника на место престижное, но крайне важное именно для результатов собственной работы в глазах Сталина, было бы для него величайшей глупостью.
Тем не менее, идею назначения А.Кобулова на должность резидента в Берлине, да еще под его собственным именем, он поддержал. И, надо думать, сам рекомендовал его Сталину.
Кстати, фамилия Кобулов не была для братьев их подлинной фамилией, это была русифицированная армянская фамилия. Так что, поехать в Берлин под другой фамилией не было бы для Амаяка сколько-нибудь затруднительным.
И самое главное. Историки говорят о протекции брата, Богдана и самого Берия. Протекция была, это верно. Однако, назначение резидентов разведки, во всяком случае, в Берлине, утверждало Политбюро ЦК ВКП(б), иначе говоря, сам Сталин.