После 23 августа 1939 года положение мгновенно приняло другое качество. Опасность сложившейся ситуации требовала срочно менять риторику общения. Она и менялась, естественно. Но такое внезапное ее изменение, практически мгновенный разворот на 180 градусов не выглядел конечно, да и не мог выглядеть по-настоящему убедительным. Именно поэтому, после подписания Пакта о ненападении, советскому руководству сразу же понадобился канал, по которому оно могло убедить Гитлера в своем миролюбии.
Кроме того. Достаточно легко просчитывалось, какие меры в связи со сближением СССР и Германии должны будут предпринять в Британии. Там должны были предпринять шаги к тому, чтобы уверить Берлин в советской угрозе. Тайный характер информации, предлагаемый таким способом через Кобулова, должен был, помимо всего прочего, каким-то образом парировать или даже нейтрализовать усилия англичан, направленные к созданию у германского руководства опасений в отношении советской угрозы.
Еще раз. Нелегальный характер такого канала должен был придать большую убедительность сведениям, которые Сталин хотел довести до Гитлера. Особенно учитывая, что искусно выстраивалась ситуация, когда нужная Сталину информация не представляется им советской стороной официально, а добывается самими немцами в результате их собственной головокружительной интриги и собственного их изощренного коварства.
Кто был посвящен в существо этой операции? Учитывая важность информации и уровень, откуда направлялась она немцам, знать о ней могли считанные люди. Вполне возможно, что даже сам Амаяк Кобулов ничего не подозревал о своей роли в ней. Здесь он мог просто использоваться втемную, в качестве живца, на которого должны были клюнуть германские спецслужбы. Его неведение должно было сыграть положительную роль, придав его поведению ту неподдельную естественность, которая должна была убедить гестапо в несомненном успехе внедрения в его окружение своего агента.
Вспомним по этому поводу еще раз высказывание Павла Судоплатова.
"...Дело в том, что реализация разведывательной информации определяется, как правило, неизвестными для разведчиков мотивами действий высшего руководства страны..."
Судя по его воспоминаниям, сам Судоплатов тоже не был посвящен в существо этой интриги. Однако, как человек умный и наблюдательный, о чем-то таком, похоже, догадывался. Потому-то и продолжил эту фразу словами: "...Целью Сталина было любой ценой избежать войны летом 1941 года..."
Знал ли начальник внешней разведки НКВД Павел Фитин? Сейчас сказать трудно. С одной стороны, действиями своего резидента кто-то должен руководить. С другой стороны, отдавая резиденту какие-то указания, можно было поневоле допустить передачу информации, которая могла дать ему повод что-то заподозрить. А это, в свою очередь несло риск насторожить и немецкого информатора. Нет, учитывая важность этого канала, здесь необходимо было предельно ограничить число посвященных.
К тому же, предполагалось, видимо, что нужные Сталину сведения будут осторожно доводиться до Гитлера, минуя аппарат разведки в Москве. На это, кстати, косвенно указывает поведение в Берлине Молотова. То есть, для проведения этой операции сам Фитин был не нужен. Значит, скорее всего, он и не был в нее посвящен. Что подтверждает, кстати, незнание о ней его заместителя, Судоплатова.
То есть, все, что требовалось от Фитина, это сообщить наверх, Берии, о том, что Амаяк Кобулов завербовал нового агента. Поскольку это была единственная, насколько можно понять, вербовка такого уровня, проведенная Амаяком Кобуловым в Берлине, можно было быть твердо уверенным в том, что ему подставлен именно нужный Сталину человек.
Можно конечно допустить, что подобного рода вербовок было несколько, просто об остальных мы не знаем из-за отсутствия в свободном доступе соответствующих документов. Но существа дела это не меняет. Потому что в этом случае под подозрением у советского руководства должны были быть все завербованные Амаяком Кобуловым источники.
Берия. Вот он, скорее всего, знал. Более того. Учитывая, что рекомендовал Сталину кандидатуру Амаяка Кобулова именно он, вполне возможно, что он же и предложил Сталину эту операцию. А потому был естественным кандидатом на роль ее технического координатора.
Кто еще мог знать, кроме Сталина и Берии? Мог и обязан был знать Молотов. Вообще-то, в то время, по большей части, то, что знал Сталин, знал и Молотов. Это было тогда, как правило.
Теперь, последнее. Вся эта группа посвященных должна была каким-то образом доводить нужную им информацию до Амаяка Кобулова. А через него, учитывая его не очень сдержанный характер, до завербованного им двойного агента.