– Токарь пятого разряда знает технику безопасности, как свои три пальца, – произнес я задумчиво, провернув маховик поперечной подачи.
Сразу за станком была этакая железная клетка, на двери которой висел грозный плакат, где больной даже с виду мужик лез куда не надо. Плакат грозно предупреждал: «Выключай рубильник для смены предохранителя». Ок, учтем.
Приоткрыв дверцу, я тут же обнаружил сумку. Видимо, предыдущий электрик был настолько никакой, что тут ее и прятали, чтобы не пропил. Переставив сумку за пределы клетки, я распахнул дверцу пошире и начал изучать открывшееся мне великолепие.
Прямо из потолка выходили три толстенных пластины, покрашенные в цвета светофора – красный, зеленый, желтый. Ага, три фазы. И значит, пластины эти – токоведущие шины. Рядом был древний щиток: здоровенные шайбы вольтметров, открытые ножевые рубильники и чуть ниже те самые предохранители, про которые предупреждал плакат. На стене рядом висела электрическая схема всего этого великолепия. Сравнивая то, что на ней нарисовано, с тем, что я видел, постепенно я понял схему организации электропроводки.
В принципе, схема оказалась до безобразия простой. Все корпуса больницы имели по два ввода и были связаны в кольцо. То есть, например, 3-й корпус имел линию до 1-го и 2-го. А 1-й – до 2-го и до подстанции. Дергая рубильники, можно было корпус переключить на тот или иной вывод подстанции. Конечно, для больницы лучше бы заиметь две подстанции, но и так тоже неплохо.
Продолжая изучать схему, я понял, что это не из потолка выходили, а в потолок уходили шины. Они пронизывают все здание сверху донизу, и каждый этаж подключается уже к ним. Значит, на каждом этаже должна быть миниатюрная копия того, что я вижу здесь. Поставив в уме галочку пройтись по всем таким местам, я аккуратно закрыл дверь клетки.
– Ну-с, теперь можно и посмотреть, – я присел над сумкой и распахнул ее. Вся сумка была забита инструментом. Были тут и пассатижи, и бокорезы… Все было, но такое замурзанное, словно ими выгребную яму чистили, а не в руках держали.
– Там царь Кощей над златом чахнет… – услышал я Михаила.
– Там на неведомых дорожках уже давно растет картошка, – я встал и закинул ремень сумки на плечо. – Скелеты бродят в босоножках…
– А дальше?
– А дальше не помню, – ну, не рассказывать же ему про следы «жигулей». – Пошли, не будем отвлекать Семеныча твоим хохотом.
Придя в каморку завхоза, я снова поднял вопрос о кабеле. Но тут же был срезан вопросом: «А какой надо-то?» Я попытался было перебросить мячик назад: «А что есть?», но был остановлен Михаилом.
– Давай я прямо сейчас при тебе наберу базу, и там вы уже между собой выясните, что есть и что надо. Список мне потом отдашь, и все.
Немного поговорив с оставшимся неизвестным мне собеседником Михаила, я довольно быстро выяснил, что у них вот прямо сейчас есть просто какое-то умопомрачительное количество кабеля, где оболочка специально предназначена для эксплуатации в условиях всяких кислот и щелочей. Очередной завод то ли заказал и не забрал, то ли, наоборот, произвел много – мне не сказали. Но благодаря таким вывертам плановой экономики у меня появился огромный шанс не облажаться. Записав Михаилу в его склерозник марку кабеля – ВРБ – и требуемые сечения жил, я пошел к себе приводить инструменты в порядок.
Поначалу я наивно рассчитывал просто оттереть их какой-нибудь тряпочкой, но после получаса пыхтения над ручками бокорезов я наблюдал ту же грязь, только в отполированном виде. Попробовать, что ли, замочить их в чем-нибудь типа бензина-керосина? Или сразу бахнуть какой-нибудь гадостью вроде ацетона? У Семеныча наверняка есть.
– Слава! Сла-а-ва! – раздавшийся еще на лестнице крик прервал меня на самой середине глубинных размышлений о методах очистки инструмента. То есть разбудили меня на самом интересном месте, понимаешь.
– О-о-о! Какие люди! – радостно заулыбался я. А что? Передо мной стояла растрепанная и тяжело дышащая Евгения Александровна. То самое хрупкое создание, которое я напугал в первый свой день.
– Там, в операционной… – она сглотнула, – опять светильник погас. Агриппина Никитична предложила до вас сбегать, а Василий Васильевич согласился.
Черт, черт, черт! Ну почему все так не вовремя? Случилась фигня, а я не готов. А ведь та же Агриппина говорила, что такое бывает регулярно. И мог же ведь спросить, отчего светильники гаснут чаще всего.
– Там в операционной другой свет не погас? – начал выяснять я. А вдруг там пробки выбило?
– Нет, только светильник, – замотала головой она.
Ага, значит, только светильник. Сверяясь с нарисованным ранее планом, взял по одной лампочке от медицинских светильников. У меня их почему-то было аж три разных типа, и какая куда применяется, я пока не знал.
Немного подумав, я добавил к бокорезам плоскогубцы и вручил их Жене. Та уставилась на инструменты с ужасом в глазах.
