Немного поспорив про необходимую длину кабеля, мы отрезали нужный кусок. Быстренько смотав, я перекинул кабель через голову на плечо, став похожим на солдата со скаткой. В принципе, так можно было и всю бухту разом перенести, вполне подъемно должно быть.
«Итак, вот кабель. Вот проводка, которую надо поменять. Как?» – примерно так думал я, сидя и разглядывая наш закуток. Почему-то мне в голову лезли одни кабель-каналы или штробление стен с последующей шпаклевкой, что явно было не по времени. Не завезли сюда еще «леграндов» и прочих «иеков». Должен быть вариант попроще… Так я сидел и тупил, пока не наступило время обеда. Решив, что дополнительный впрыск питательных веществ мне поможет, сходил на обед. Пока шел назад, понял, что нет, не помогает. А значит, как завещал великий Ленин, надо сменить область деятельности.
Батарейки в высохшие крепления термометра встали как родные. Соединив вместе обе половины и не закручивая скрепляющие болты, я перевернул корпус. Щелкнул выключателем и заметил, как стрелка отклонилась чуть вправо. Ага, кажется, работает. Взял кончик щупа в руки и стал наблюдать, как стрелка поползла дальше. Точно работает, сейчас узнаю, какая у меня температура.
34 градуса и ни градусом больше. Крепко сжимал в руках, совал под обе подмышки, ждал несколько минут – без разницы. В рот решил не совать, потому что и так понятно, что прибору требуется калибровка. Да и мало ли где этот щуп раньше побывал.
Снова разъединил половинки корпуса и начал искать, как производится настройка. После нескольких минут разглядывания потрохов я не обнаружил решительно ничего, что можно было бы изменить. Схема была абсолютно без каких-либо подстроечных элементов. Кажется, сегодня не мой день… Но как-то же его настраивают? Вот не верю я, что врачи пользовались им по принципу «ага, показывает 34, значит, это 36 в реальности». И инструкции нет…
Ладно, термометр, в общем-то, работает, пойду к врачам, может, у них другие есть или инструкция где завалялась. Закрутил половинки, пощелкал еще пару раз выключателем для проверки и на всякий случай освежил в памяти заказчика: «Терапевтическое. Марина Игнатьевна».
С Мариной мы столкнулись в дверях, выходящих на лестницу. В руках у нее была пачка каких-то папок, из которых торчали уголки бумажек разных оттенков серого.
– Ой, Вячеслав, здравствуйте! – она тут же заулыбалась во все зубы. – Уже починили? Как замечательно. Подождите меня, пожалуйста, я сейчас карты отнесу и тут же вернусь.
Проводив взглядом заскакавшую по лестнице медсестру, я скептически хмыкнул и прошел в отделение. Та же планировка, что и в том, где я очнулся. Только тут вдоль стен стоят лавки, на которых сидит куча народу. Ну, и вместо палат больных кабинеты врачей. Я медленно прошелся по коридору. Одна сторона была увешана призывами поступать на курсы медсестер, организовывать санпосты и утверждениями, что врач – друг народа, а сельский – тем более. Согласившись с тем, что необходимо вступать в общество Красного Креста, я развернулся и пошел назад, разглядывая другую сторону. Что такое каззоль и плазмон, я не знал, но плакат утверждал, что это необходимо давать детям. Следующий плакат с ярко-красным малышом утверждал, что наши дети не должны болеть поносом. Поглядев дальше, я увидел, что вся эта сторона была увешана плакатами про детство, материнство и все, с ними связанное. Странно, ни одного антирелигиозного плаката. Ну, там, «Чем лечились? Словом божьим!» и прочее. А я почему-то считал, что с этим делом боролись очень сильно.
Не успел я задуматься над плакатом, предлагающим перед закаливанием посетить врача, как подошедшая сзади Марина потянула меня в сторону ординаторской. Бдительные бабульки проводили нас подозрительными взглядами, но так как мы шли не к врачу, промолчали. Вообще, надо себе тоже халат взять, а то хожу, как не сотрудник…
Вскоре, медленно краснея, я смотрел на улыбающуюся Марину. Черт, вот что значит мышление человека из будущего. Настройки, тюнинг, юстировка и другие слова, которые проносились в моей голове, когда я пытался заставить термометр показывать правильную температуру и искал, что подкрутить. Все оказалось гораздо проще. Крышечка индикатора отщелкивалась, и бумажная полосочка под стрелкой индикатора пододвигалась под нужное положение. Ну, или рисовалась заново, если пришла в негодность. Берем ртутный градусник, одного здорового и пару-тройку больных с разной температурой, и через 15 минут готово. Промежуточные значения ставим на глаз. Все просто и надежно.
– Но ведь кто-то возьми и поставь линию немного правее или левее, – ломая сушку в руках, пытался сообразить я, – и врач увидит не ту температуру.
– Ничего страшного, – просветили меня. – Вообще, врачам не очень нужны точные показатели температуры. Обычно хватает «есть», «нет» или «высокая». Ну, и тенденция ее изменения за определенный период времени.
Мне стало немного обидно. Я-то, как любой мужиковый мужик, привык оперировать с максимально доступной точностью, а тут такое…
