Тимошенко понимал, что реакция Сталина будет именно такой. Поэтому он и позвал с собой своего старого товарища по Первой Конной, в которой Будённый был командармом, а Тимошенко — командиром кавалерийской дивизии. Маршал Будённый формально числился заместителем Тимошенко, но он, как один из немногих уцелевших «героев Гражданской войны», был, что называется, «вхож к Хозяину» и в сложной системе придворных интриг «весил» больше, чем нарком обороны. Жуков же был человеком новым, в глазах окружения Сталина — малоавторитетным (он не был даже членом ЦК, не говоря уже про членство в Политбюро), поэтому помочь уговорить Сталина с Молотовым не мог. Жуков с годами отлично разобрался во всех этих играх, поэтому в своей мелочной амбициозности и убрал Будённого. Не из жизни, но хотя бы из ключевого момента своих мемуаров.
Тяжёлый разговор Сталина с военными завершился тем, что разрешения на введение в действие плана прикрытия Сталин не дал, но разрешил отправить в округа путаную и невнятную Директиву № 1. Ещё раз напомню, что фраза «все части привести в боевую готовность» в Директиве № 1 присутствует. Хотя и обесценивается многократными требованиями «не поддаваться на провокации». Флот во всех этих хитрых играх с провокациями и инсценировками не участвовал, поэтому Н. Г. Кузнецов просто и незатейливо перевёл его с готовности № 2 на готовность № 1. Никто ему этого и не запрещал.
Покончив с дискуссиями, Сталин необычно рано закончил работу и уехал на ближнюю дачу. Спать. В возможность нападения немцев он не поверил, а день 22 июня предстоял очень напряжённый (утром — бомбёжка Гродно, днём — приказ о начале операции прикрытия, вечером — первый налёт на немецкие аэродромы, поздним вечером — «разбор полётов» и последние приготовления к объявлению мобилизации). Перед таким днём надо было как следует выспаться.
