Никогда бы не подумала, что средство против плохих воспоминаний – высокие шпильки. Целое утро Стелла возится с моими волосами, затем заставляет нарядить ярко-зеленое платье, и сколько бы раз я не кидала в ее сторону сердитые взгляды, она на них не реагирует. Хватает меня за руку и улыбается.
- Держи меня, иначе я сама паду от твоих чар. Ты – горячая красотка, Китти!
- Неужели. – Чувствую себя по-идиотски. На моей левой руке красуются два белых шрама, от которых мурашки бегут по всему телу, а я вынуждена радоваться длине платья. К счастью, Стелла не возражает против джинсовой куртки. Я нервно накидываю ее на свои плечи и вздыхаю лишь тогда, когда порезы оказываются под тканью. – Мне жутко неудобно. Эти туфли…
- …просто великолепны.
- Так и хотела сказать, - язвлю я и кое-как ковыляю до лестницы.
До университета мы плетемся дольше обычного. Конечно, я ходила на каблуках, когда училась в школе, но затем перестала: отпала необходимость. Разве кто-то носит шпильки под мешковатые свитера? Вот и я не стала. Более того я мечтала слиться со стенами, стать воздухом, провалиться сквозь землю, но не привлекать внимание.
- Хватит вести меня под руку, будто я калека!
- Тогда выпрями спину! Ты сказала, что умеешь ходить на каблуках.
- Умею.
- Ты, правда, так думаешь?
Внезапно моя нога резко сгибается, и я кренюсь в бок. Стелла вовремя тянет меня на себя и начинает хохотать так, будто только что услышала хорошую шутку.
- Отпадный выход, красотка! Ты поразила всех!
- Издеваешься? – я тоже улыбаюсь. Смотрю на свои дрожащие ноги и хихикаю. – Не смешно вообще-то! Мне больно, между прочим!
- А мне как больно, - подыгрывает блондинка. – Это мои лучшие туфли, а ты что с ними сделала? Осквернила! Ей, Богу!
Смеясь, мы доходим до школы. К счастью, я больше не падаю. Блондинка уходит на биологию, а я медленно и аккуратно двигаюсь в сторону кабинета астрономии, то и дело, чувствуя на себе чьи-то взгляды. Кто бы мог подумать, что, отдав предпочтение экономике, студенты столкнутся с картой звездного неба?
- Осторожно!
Моя нога вновь скользит вправо, и я неуклюже хватаюсь пальцами за первое, что попадается под руку. В моем случае спасителем оказывается невысокий, светлый парень с россыпью веснушек. Он галантно отступает в сторону и улыбается:
- Так и шею свернуть можно!
Я растеряно замираю.
Как говорить с парнями? Что им отвечать? О чем спрашивать? В последний раз я договорилась до того, что потеряла голову и решила покончить с собой. Может, не стоит пробовать снова?
- Ты жива?
- Ага. – Мне ужасно неловко. Я не хочу выглядеть глупо, однако и сказать лишнего боюсь. Тело становится ватным, и я невольно вспоминаю о том времени, когда люди еще не отворачивали от меня лица и не смеялись за спиной.
- Никогда бы не надел подобное! – продолжает улыбаться парень. – Это же чистой воды самоубийство!
Я нервно хихикаю.
- Так и есть.
- И как мы – обычные люди – смотримся с высоты птичьего полета?
- Знаешь, ну…, - я громко выдыхаю: пора уже переступить через себя и стать той девушкой, которой я была
Он вновь искренне смеется, а я довольно пожимаю плечами. Приятно, когда к тебе хорошо относятся и не мечтают всадить в спину огромный, наточенный нож, которым впору не людей резать, а человеческие жизни.
Незнакомец протягивает руку и говорит, что его зовут Кай Лэрд. Красивое имя. Я с любопытством осматриваю его светлые, вьющиеся волосы и веснушки, а затем неумело оцениваю габариты плеч и торса. Наверняка, он занимается спортом.
- Родители решили, менять город – неправильно и настояли на Брауновском.
- Так ты живешь здесь?
- Да, и с удовольствием устрою экскурсию! Знаешь, Катарина, я сразу тебя заметил. Еще на первом семинаре.
Когда Кай использует мое полное имя, я притормаживаю. Недоуменно перевожу на него взгляд и чувствую, как внутри передергивает нити, будто прошлое играет с моими воспоминаниями. Никогда бы не подумала, что время – настолько бесполезное лекарство. Сколько же должно пройти недель или месяцев, чтобы стало легче?
- Ты чего? Все в порядке? – парень морщит лоб. – Идем, иначе опоздаем.
Киваю. Собираюсь пойти следом, как вдруг замечаю за его спиной Троя.
Еще более время бесполезно к чувствам.
