В-третьих, они цепляются за то, что Колчак и его правительство ещё в августе 1919 г. были объявлены советским правительством вне закона (и это действительно так), а значит, постановление об отмене смертной казни на них не распро-странялось. Сама практика объявления «вне закона», заим-ствованная большевиками из арсенала Французской революции, была уже задним числом юридически предусмотрена в
ст. 25 «Руководящих начал по уголовному праву» РСФСР, из-данных 12 декабря 1919 г. (этот сюжет, как и ряд других, касающихся расстрела А.В. Колчака, подробнее рассматривается в
недавно вышедшей книге В.Ж. Цветкова, к которой и отсылаю
всех интересующихся)1. Но тогда зачем вообще проводилось
какое-то формальное следствие, если объявленный вне закона может быть казнён непосредственно после установления
его личности? Словом, они сами запутались в противоречиях.
Характерно, что даже непосредственные руководители
1 Цветков В.Ж. Адмирал Колчак: «преступление и наказание» Верховного правителя России. М., 2018. С. 34.
163
В.Г. Хандорин. Мифы и факты о Верховном правителе России
расстрела (С. Чудновский, И. Бурсак) в своих воспоминаниях
признавали, что адмирал встретил смерть с солдатским мужеством, сохранив достоинство и перед лицом смерти1.
Но главное: ни о каких «военных преступлениях против
мира и человечности», о которых лепечут современные суды, отказывая А.В. Колчаку в формальной реабилитации, речи не
шло. Установленные ранее Гаагской конвенцией 1907 г. законы и обычаи ведения войны (включая обращение с военно-пленными, с мирным населением и т. д.) — кстати, первыми
их нарушила Германия уже в ходе Первой мировой войны —
касались только международных, межгосударственных войн и
ничего не говорили о войнах гражданских: в их отношении никаких норм международного права просто не существовало.
Казни заложников-военнопленных были формально запрещены лишь Женевской конвенцией 1929 г. Термин же «военные
преступления» стал применяться лишь после Нюрнбергского
процесса 1945–1946 гг. над главарями Третьего рейха.
Репрессивное законодательство Колчака — как и всё
остальное законодательство его правительства — опиралось
на аналогичное законодательство дореволюционной России, начиная с «Положения об усиленной и чрезвычайной охране» 1881 г. Практически все чрезвычайные меры против повстанцев и партизан, санкционированные А.В. Колчаком и
