Один из них – темная фигура, укутанная в плащ, старательно избегающая внимания. Другой – мускулистый головорез, который укрылся, просто зайдя за уличный ларек и остановившись там. Человек в капюшоне выжидает, не проследовать ли дальше на званый обед, а затем нервно оглядывается на бандита. К этому времени головорез увидел Мамилу, и они обменялись медленным, оценивающим взглядом.
Совсем не трудно понять, что там делает Мамила. Она не так вызывающе выглядит, как
Человек с капюшоном следит за взглядом головореза и говорит что-то раздражительное. Неохотно головорез движется дальше, а Мамила следует на сорок шагов позади. Фигура с капюшоном останавливается у маленького дверного проема в самой обычной стене. Подозрительно оглянувшись, что привлекает внимание даже голубей, которые являются единственными обитателями этой улицы, человек в капюшоне проскальзывает в дверной проем. Когда он это делает, он что-то бормочет головорезу, видно блеск серебра, переходящего из рук в руки.
Мамила стоит на месте, нахмурившись при приближении головореза.
«Привет, большой мальчик. Есть что-то для меня?»
Лоб в шрамах, накачанное тело – он или бывший солдат, который набрал вес, или гладиатор.
Интерес гладиатора очевиден и не только из-за его выражения. Он протягивает руку, показывая сумму денег, достойную дневной заработной платы.
«Мой клиент просил дать тебе это, чтобы ты забыла, что видела его здесь».
Когда Мамила тянется за деньгами, гладиатор игриво отдергивает руку. «He-а. Если ты хочешь этих денег, ты должна их заработать. Я должен наблюдать за этой дверью, но, полагаю, у нас будет хороший обзор с боковой улицы. По рукам?»
Не дожидаясь ответа, он небрежно поднимает Мамилу и тащит ее под мышкой, как мешок с бельем. Он решительно движется к тенистой служебной дороге, а тога Мамилы болтается позади них, как свадебное платье.
Когда клиент входит в комнату, у астролога Балбиуса появляется большой соблазн спрятать голову в руки. Как же получается так, что Оффелла, человек, который известен как мастер-интриган, безжалостный страж могущественного Люция Цейония Коммода, хозяина римского Сената, может быть настолько плох в реальной работе «плаща и кинжала»?
