Лояльность Ковач к ЦРУ и её карьерные амбиции столкнулись с её академическими принципами. С глубоко укоренившимся стремлением к истине. Она написала диссертацию о Бауэре, но его реальные действия разрушали её тщательно построенные теории. Она боролась с желанием «подогнать» данные под нужный результат и со своей неспособностью игнорировать факты. Она начала подозревать, что Новак что-то скрывает. Что её использовали как инструмент. Её лояльность сильно колебалась. До этого момента амбиции затуманивали её суждения, но теперь она это видела.
Она открыла свой личный, зашифрованный файл на компьютере. Экран вспыхнул. Затем достала из ящика свой тайный блокнот. Запах старой бумаги, чуть затхлый.
Ковач начала переводить и систематизировать новые, найденные ею фрагменты старинных текстов по криптографии, написанных на забытом диалекте. Её пальцы быстро двигались по клавиатуре. Она погрузилась в эту логическую головоломку, ища в ней отдушину, выход, но и ответ.
Один из символов в древнем тексте, обозначающий «скрытую переменную», внезапно вызвал у неё острую, почти физическую ассоциацию с «несоответствием» в деле Бауэра. Она провела параллель: как и в древних шифрах, истина могла быть скрыта в мельчайших, казалось бы, случайных деталях, которые официальная версия игнорировала. Это подтвердило её решимость «копать глубже самостоятельно», не доверяя официальным каналам и ища ту самую «скрытую переменную».
Едва уловимый, но навязчивый запах озона от работающей электроники в её кабинете проникал в её ноздри. Она чувствовала его на языке. Как привкус обмана.
Ковач подняла глаза. Взгляд её был острым. Целеустремлённым. Её ждала другая правда. И она была готова её найти.
Холодный камень впивался в спину. Джек привалился к стене заброшенного склада, чувствуя, как каждый синяк и порез отзываются глубокой, ноющей болью. Она расходилась по телу, забиралась под кожу, проникала в кости. Не отпускала.
Запах сырой пыли и плесени въелся в ноздри, смешиваясь с едким привкусом крови на языке. Привкус этот был горек, как усталость.
Беспомощность давила.
Рука нащупала в кармане флакон. Несколько таблеток упали на ладонь. Он запрокинул голову, проглотил их без воды, сухим, шершавым глотком. Машинально. Боль не исчезла, лишь отодвинулась, став фоновым шумом, пульсирующим под кожей.
На коленях лежала старая, мятая карта Европы, что дал ему Стас. Джек развернул её. Пальцы, дрожащие, но цепкие, скользили по поверхности, отмечая порты, энергетические узлы, цели. Клайпеда – только начало.
— Компрометация, — выдохнул он хрипло, голос его казался чужим, гортанным. — Снова.
Палец скользнул по линии побережья.
— Они… они повсюду. Чёртовы тени.
Кашлянул. Привкус металла во рту усилился. Нужно было найти ответы. Быстрее. Иначе всё. Конец. Просто конец.
Рядом лежал старый, грязный ноутбук. Корпус его был потёрт, клавиатура запятнана ржавчиной. Джек протянул руку, включил. Экран мигнул, затем ожил, заливая бледным светом его измождённое лицо. Он пытался получить доступ к старой, почти забытой «мёртвой зоне» в даркнете. Сетям, которые когда-то использовал для обмена информацией. С бывшими оперативниками.
Курсор мигал. Подключение… медленно. Слишком медленно.
— Давай, — пробормотал он себе под нос, сжимая челюсти. — Чёрт бы тебя побрал. Просто… дай мне. Хоть что-то.
Экран изменился.
Не то сообщение. Не те данные.
Вместо привычного интерфейса – сообщение об ошибке. Несколько его «ключей», старых логинов, оказались скомпрометированы. Уничтожены. Система либо полностью отключена, либо изменена до неузнаваемости.
Ладонь ударила по корпусу ноутбука. Глухой звук растворился в пустоте склада.
Они знали. Знали о его старых методах. Об укрытиях. О ресурсах. Этот враг был глубже, чем он думал. Проникновение беспрецедентное. Его мир сужался. Воздуха стало катастрофически не хватать.
Он откинулся на стену. Запах сырой пыли и плесени заполнил лёгкие. Он был один. Как ржавеющий, заброшенный портовый кран.
«Нет покоя, Бауэр. Никогда».
Офис Ани Ковач в ЦРУ был погружён в глубокую ночь. Лишь синий свет мониторов заливал пространство холодными, равнодушными бликами. Она сидела за столом, спина прямая, взгляд сосредоточен. На экране мелькали строки кода, цифры, имена. Её тайное расследование. Несанкционированное.
Она перепроверяла старые, «закрытые» дела. Те, что были связаны с энергетическим сектором. С той ЧВК. Дела, которые курировал Новак. Она сопоставляла данные, ища «скрытые переменные» — как в своих криптографических головоломках. Истину в мелочах.
Пальцы быстро скользили по клавиатуре. Стук клавиш — единственный звук в тишине, что казалась слишком плотной.
Она чувствовала, что приближается. К чему-то важному.
И вдруг – замерла.
На экране всплыл файл. Один из её собственных, очень ранних психологических профилей — составленный для крупной энергетической компании, которую впоследствии поглотил российский гигант.
Её выводы. О «незначительных» угрозах. Они были переписаны.
Не ошибка. Фальсификация.