— Да, кофейня «Винтаж». В здании через дорогу, адрес…
— Найду. — Леонард по-пацански засунул руки в карманы, качаясь на мысках ботинок. — Встретимся там в два. С твоим руководством вопрос будет улажен, а коллеги… — он как-то особенно плотоядно ухмыльнулся, заставляя не сомневаться, у женщин Смит до сих пор пользуется популярностью, — …пусть горят в Аду. Зависти.
Отъезжая со стоянки в воодушевлённом настроении, Виктория не заметила, как едва не столкнулась с фургоном лифтовой компании. Тот как раз парковался, глуша мотор: ремонтники прибыли на вызов.
Фамилия «Смит» была ненастоящая, он не соврал. У него вообще никогда не было фамилии, потому что в местах, откуда он прибыл, тех попросту не существовало.
Ни разу, ни на одном задании в бытность студентом, Люцифер не заселялся в гостиницу в такой спешке, как сейчас.
— Паспорт, сэр.
— Я показал тебе паспорт, ты убедился, что я — это я. — Незаметное движение пальцами, взгляд глаза в глаза.
— Спасибо, сэр. — Ресепшеонист кивнул китайским болванчиком и с пустым взором стал программировать магнитную карту от единственного люкса в этой дыре. — Рады видеть вас в Детройте, сэр. — Он протянул кусок пластика, но пальцев не разжал. — Завтраки у нас…
— Это неважно, у меня нет времени. — Люций выдернул прямоугольник и заспешил в апартаменты, потому что если не снимет с себя тряпки и не залезет под очень холодный, по-настоящему ледяной душ, у него мозги сварятся и другие органы спекутся.
«Я думаю, это камедь».
«А я думаю, что так не бывает! Это даже не номер один всех самых ебаных неожиданностей в любом измерении, это ебаное, невероятное Охуеть-Как-Это-Возможно».
Он стянул с себя пиджак за порогом, рубашку — на пороге, а брюки и бельё были сброшены у входа в ванную комнату.
«А актёр погиб в автокатастрофе сразу по окончании съёмок. Это был его последний фильм».
«И ты рассказывала мне это, пока я шутил, что не все аварии одинаково полезны. Напомнить, при каких обстоятельствах? Мы были голыми. Мы трахались, как черти. Без «как». Ты кончила трижды. Дважды от моего члена, один раз — от языка. А потом мы лежали в твоей уютной, девчачьей постельке, пока Мими где-то шляндала, а, может, грела уши под дверью. И моя голова утыкалась в твою грудь, Уокер…».
От душа никакого эффекта. Тело раскалено до боли, вены вздулись, а в глазах наверняка полопались сосуды, просто оценить этого Люцифер не может: сейчас он — существо без истинного облика, «вампир», который не отражается в зеркале.
«Меня устраивает, что я не вижу своё отражение».
«Зато тебя я в темноте вижу до каждой мелочи, а ты даже не в курсе. Удивлялась, трепетала ресницами, закусывала губы… Зачем мне зеркало? В нём не я, а почивший призрак, которого видят смертные. Без отражения я вижу себя — свои ноги, свои руки с чернеющими татухами… и тебя. Снова рядом. Снова! Ты представляешь, сколько раз я провёл ими в воздухе по соседству? Ты, блять, можешь представить, сколько раз я почти коснулся тебя пальцами? Около лица, вдоль шеи, возле твоих бёдер…».
Холодный кран он выкрутил на полную, но налитый кровью ствол намекал, что дело это бесполезное. Без толку. Совершенно не реагируя на воду, член прекрасно реагировал на любое воспоминание, связанное с блондинкой.
«Вы — чисто змей, Смит».
«Орать хотелось, Уокер. В голос вопить, потому что ты меня сотни раз так называла. Ты и твоё животноводческое нутро с его баранами, индюками и змеями!».
В лифте он мечтал завыть, потом начать кусать, трогать, приподнять её под ляжки, найти под облегающим мохером платья трусы и сорвать те к Лешему. А, может, просто сдвинуть, чтобы ни секунды не прощёлкать. Сам же видел, когда она подтянула чулки на поясе, пользуясь темнотой, и был готов кончить, как мальчишка, заливая себе брюки.
«Кто говорит «подле» в 2022-м году?».
«Тот, кто живёт в Средневековье. Волшебном, ебучем Средневековье, представляешь? Это тоже твоя фраза. Ты её выпалила, когда впервые посетила Цитадель со мной и с драконом. И это я про мамашу Уокер, а не про то безродное создание с синей чешуёй, что обитает на школьном дворе».
Можно было бы применить внушение и ввести в искушение, но на неё не особо подействует. Никогда не действовало раньше — хоть на небе, хоть на земле, — не сработает и сейчас.
«Три с половиной».
«Не буду врать, они пролетели быстро. Когда ты уже не сидишь в академии, где время течёт наравне с людским, а борешься за собственный дом и за целое измерение, трахнутое грязнокровным ублюдком, месяцы становятся незаметными. Заметно в них только одно, там нет тебя… больше нет…».
Замутило, как прежде. Он, когда голос её услышал там, в помойной норе очередной жертвы, себе не поверил, искренне решив, что у него галлюцинации пошли, и завидовал блюющим, сортирным звукам. Такая роскошь Люцию непозволительна, хотя он грезил пойти и выхаркать внутренности, обнаруживая среди них остатки всего того, что не прекращает к ней чувствовать.
«У вас зажигалка?».
