Во время вечерней пробежки мы впервые увидели бесхвостых. Какая-то вооружённая процессия, двигавшаяся по главной дороге лагеря к фабричному району, где, как я знаю, находится также штаб всей Первой Армии Клонов. Возглавлял процессию офицер с головой овалообразной формы, как у всех землян; на ней, на бровях имеется чёрная шёрстка. Рот не такой широкий, как у нас, но губы более пухлые и мясистые. Глаза имеют круглый зрачок. И вообще, зрачок у них просто есть. Вместо слуховых отверстий — кожно-костные выросты на висках, формой своей напоминающие раковины моллюсков, а обонятельную функцию выполняет клювообразный орган, растущий между глазами и нависающий надо ртом. Мягкая бледноватая кожа лишена чешуи и естественных костяных панцирей. Действительно нет хвостов, пятипалые руки имеют всего один, а не два противопоставленных боковых пальца и дорастают всего-то до уровня паха, а не почти до колен. И ещё, конечно, у них иначе устроена нога: голень длинная, ступня короткая и широкая, вместо трёх (считая рудиментарный боковой) пальцев — пять, как и на руках, а пятка не задрана высоко вверх и расположена вровень с остальной стопой. Им такое строение досталось от обезьян (как считают некоторые), а нам — от динозавров: наши ноги лучше приспособлены для бега и развивают куда большую скорость.
— А вот и немцы. — Пропел Раш-Фор и остановился, разглядывая отряд бесхвостых, а мы последовали примеру своего офицера и тоже замерли. — О, гутен морген, майн камрад! Небось, на экскурсию приехали.
Все ещё постояли несколько секунд, разглядывая союзников, а я случайно столкнулся взглядом с их офицером. Его глаза были грозными, предупреждающими, просто другими, но в их глубинах есть что-то наше. Даже не наше, а общее, присущее и нам, и землянам. Глаза эти будто подстёгивали меня: «Держись, впереди славная битва».
Когда мы вернулись к казарме, на большой парковке возле тренировочной площадки нас ждал сюрприз: четыре танка серии «Ненапса» и десяток БТР «Тарук». Те из нас, кто пошёл по стезе танкистов и водителей, сразу облюбовали свои машины, а центурион выдал ключи.
— Эх, прокачусь... — Замечтался командир одного из «Таруков», забираясь внутрь. Двигатель загудел, БТР вздрогнул, рывком оторвался от земли, под днищем раскинулись отражающие крылья, и машина зависла в двух третях тана от поверхности почвы. Показывая свою боеготовность, водитель заставил скорострельную малокалиберную пушку вскинуться, точно для стрельбы по облакам, а из люков по бокам башенки выдвинулась пара шестизарядных ракетных установок.
Сегодня нас ещё покормили на ночь, провели перекличку, и лишь потом центурион скомандовал отбой. Я возлежал на кровати, слушая разговоры товарищей и собственное дыхание.
— Интересно, что нужно было этим немцам? — подумал вслух Чак. — Наверное, хотят поторопить нас. Не думаю, что у них хорошо идут дела на фронте.
— Они не похожи на тех, у кого плохи дела на фронте. — Недоверчиво протянул я, перевернувшись на спину и заложив руки под голову. — Слишком счастливые лица. Как будто что-то задумали. Мне это всё не нравится...
Каждый представляет себе монстров по-разному. Для маленького детёныша это, как правило, какое-нибудь нелепое мохнатое существо, пусть даже страшное, но всё равно смешное и забавное. Молодняк же в большинстве не задумывается над этим вопросом, но настоящее чудовище представляет как ужасного ожившего мертвеца, покрытого ядовитой слизью мутанта, инопланетную тварь или ещё что-нибудь в этом духе. И только повзрослев, начинаешь понимать: настоящие монстры — это люди. Не в смысле земляне, а любые разумные существа (и мы в их числе), ибо только разумные существа могут убивать ради удовольствия, отдавать самые бесчеловечные приказы и применять самое страшное оружие. Несмотря на то, что и салеу, и их противники одинаково не подарки, монстрами для меня стали именно земляне, хоть они вовсе не уродливы.
Этой ночью на меня навалилась тоска. Не знаю, почему и по кому я грущу, но спать совершенно не могу. Сон просто не идёт, остаётся валяться с открытыми глазами, глядеть в потолок, по сторонам, слушать тихое сопение братьев и своё собственное. В голове появились размышления о туманном будущем и воспоминания о прошлом, хотя всё моё прошлое — это те несколько дней, что я хожу по земле. Что будет дальше? Ведь война когда-нибудь закончится? Какая судьба ждёт меня? Я создан для битвы, без неё и моя жизнь станет ненужной. Получается, что так. Во мне есть смысл, только когда во мне нуждаются как в воине. Без толпы я ничто, но и в ней тоже. Так что же лучше?
На улице тишина. То ли это крепкие стены глушат все звуки, то ли сам мир затих — не понять. Затих... как перед битвой.
