Ауксилии немногим отличаются от солдат. Наверное, простые солдаты им даже ближе, чем офицеры постарше, но ауксилиев к последним всё равно причисляют. Эдакая прослойка между рядовыми и командным составом, наделённая офицерскими же полномочиями. Всё логично и понятно. У землян же с этим одна неразбериха. Сержанты, капралы и прочие ефрейторы командуют, но при этом офицерами не считаются, сами солдаты их не уважают, особенно если солдаты — ветераны, а сержанты с капралами едва поступили на службу. Дедовщина, что называется. Попробовал бы кто-нибудь из простых некрианских легионеров, будь он хоть ветераном всех войн последнего века, ослушаться своего ауксилия... А раз уж я теперь офицер, старшие не побрезговали позвать меня за свой стол этим вечером.
Старшие собрались все, какие только могут быть в когорте: префект, шестеро центурионов, опционы, начальник полевого госпиталя и полевой же кухни... Даже декурионов и исполняющих их обязанности позвали.
Пользуясь своим новым офицерским положением и тем, что мне теперь дозволено знать больше простых легионеров, я поинтересовался насчёт дальнейших планов нашего командования. С явной неохотой Раш-Фор вспомнил о делах, вынужденно отложив мысли об отдыхе, и ответил тем, что я и так уже знаю:
— Ничего нового, ауксилий: дожидаемся космопехов, выносим немецкую оборону и продвигаемся дальше, сколько получится. Будем повторять, пока не окажемся в Берлине.
— Разве земляне не учатся на своих ошибках? Год назад наш десант сравнял Москву с землёй, месяц держал оборону в окружении русских войск, но отступил из-за огромных потерь. Они не были бы огромными, если бы русские не научились бороться с нами.
— Десант отступил не из-за потерь, а из-за того, что кончились боеприпасы. Не саблями же сражаться, когда у врагов полно снарядов и патронов? Десантники разрушили вражескую столицу, продемонстрировали мощь Некрианского Легиона и ушли непобеждёнными.
— Но потери были большими. — Продолжил я гнуть своё.
— Чего ты добиваешься, ауксилий? — проворчал другой центурион, куда старше Раш-Фора и не такой терпимый с клонами. Мне он сразу не понравился — слишком важный и напыщенный. — Хочешь сказать, живорождённые плохо воюют?
— С чего вы взяли? Всего лишь интересно: если русские нашли наши слабые места, почему это не могут сделать немцы?
Чужой центурион лишь всплеснул руками.
— Немцы! Да Четвёртый Рейх без нашей помощи даже русским противостоять не смог! Чуть только его прижали, он согласен на любой мир! Даром нам не нужны такие союзники! Ничего, ауксилий, ещё увидишь: немцы не успеют опомниться от первого удара, как мы уже будем в Берлине!
— Пройдя по дороге из наших мертвецов? — дополнил я.
Он весь надулся от подобной прямолинейности и наглости, но Раш-Фор вовремя вставил своё слово:
— Война — это и есть дорога мертвецов. Потери — неотъемлемая часть победы, Брах. Увы, но это так. С ними приходится мириться.
— Не возражаю. Но потери должны быть разумными: десяток, сотня врагов на одного нашего. Затыкать легионерами каждую пулемётную амбразуру — неэффективно.
— Никто легионерами амбразуры не затыкает. — Присмирил Раш-Фор. — Успокойся уже.
— Касур, я хотел сказать, что стоило бы провести разведку. Пока такого приказа не было.
— Расслабься. Разведка уже работает. — Центурион поднял глаза к небу, имея в виду наш флот, зависший на орбите Земли, и его системы обнаружения.
— Да, но приборы военных кораблей регистрируют лишь крупные источники тепла. Они недостаточно чувствительны, чтобы засечь каждое живое существо. Немцы могут доставить подкрепления на передовую без помощи транспорта.
— Это как? — усмехнулся тот, другой центурион. — Пешочком из самого Берлина? А ножки не отвалятся?
— В предыдущие мировые войны не отвалились.
