— На. — Я протянул Хугелю кусок колбасы и хлеба из его же припасов. Без еды и энергии в ней он и сам по себе далеко не уйдёт, а со мной на горбу — тем более. Чтобы пленник мог поесть, я развязал ему рот, но не руки. Пришлось кормить буквально с ладони. Позаботившись о ближнем своём, решил утолить и собственный голод. — Балуют вас в бундесвере...
— Я ж говорю: давай к нам.
На самом деле, колбаса хреновенькая. Курятина вперемешку с соей, приправленная консервантами, чтобы подольше не портиться в походных условиях, и растолчёнными сытниками, чтобы солдатик наедался меньшим количеством. Поработав с некрианскими учёными, земляне не только роботов научились клепать. Вкус таблеток от голода, сильно напоминающий вкус мела, мой чуткий язык распознал сразу, равно как и кучу других химикатов. Но есть мне хочется так, что я готов проглотить всю палку. Запустившийся процесс регенерации ноги пробудил во мне адовый жор. Некогда придираться к вкусовым качествам. Сейчас на Земле другую колбасу, наверное, и не отыщешь. Надо поскорее в Легион возвращаться, там кормят вкусно. Уж явно вкуснее, чем могут позволить себе земляне.
— Ммм, «Кола»! — я порылся в рюкзаке и вынул оттуда продолговатую жестяную банку чёрной газировки. — Война войной, а бренд брендом. Кто ж вам в казармах жрать готовит? Повара из «Макдональдса»?
— Смейся-смейся... — пробубнил Хугель, разжёвывая колбасу. — Вот победим, тогда и посмотрим, как ты станешь смеяться...
— Ртом, я полагаю.
— Странный ты парень... Вроде и ящер, и клон, а всё же странный. Не такой, как я ожидал. Про вас говорили, будто вы у павших врагов и кровь пьёте, и мозг высасываете... Да и у живых не брезгуете...
— А своим мозгом подумать, пока он ещё у тебя на плечах? Мы не в каменном веке живём, про СПИД и куру оба знаем. И про то, как они передаются. А насчёт тебя... Ты мне пока нужен. Вот, ещё колбаса.
— Ты сама щедрость, ящер... — он подхватил угощение зубами.
— Не обольщайся — лично на тебя мне класть оба нетха. Просто кому-то сегодня ножками работать. Слушай, а я вот тоже не могу понять, Хугель: раз вы так нас боитесь, то чего ж поначалу хотели войти в состав Империи?
— Не поверишь, но многие до сих пор хотят.
— О, а как же ваше предательство?
— Думаешь, нас кто-то спрашивал? Просто собрали пацанов со всей Европы — ветеранов кампании в России и переживших последующее русское вторжение — и бросили на вас. Конечно, им втолковывали, что ящерицы собираются объявить войну всей Земле, да только и ежу понятно: струсило наше правительство. Оставило Нюрнберг, Аугсбург, Регенсбург и Мюнхен (и это только в Германии) на растерзание вашим гарнизонам. Предпочло кинуть союзников, а не вести войну до конца.
— Русских ты считаешь большими врагами, чем нас?
— А вы по нам из орудий не стреляли. Вы на нас бомбы не сбрасывали, а прилетели и просто предложили аннексию. Всё мирненько и цивильно. Вы пообещали спокойную жизнь и надёжную защиту под крылом консула. Вы пообещали исцеление от болезней, о которых мы даже не подозревали, но которые глодали нас тысячелетиями. А русские что? Им, видите ли, экономика напополам с гордыней не позволяют принимать условия ящеров. Это ж где видано, чтобы русский под ящера прогибался? Не хотите принимать, так и живите себе отдельно, но нет, они захотели всю планету за собой в Средневековье затянуть. Шайсе, вот вроде ж один биологический вид, а цапаемся, как твари...
— Прогрессивное там Средневековье, раз ваш бундесвер против них не помог.
— А ты воевал с ними, ящер?
— Я вылупился пятого числа. Когда б, по-твоему, я успел?
— Вот и не дай Бог тебе воевать против русских.
Отягощённый мною и моими вещами Хугель плетётся, как безногая черепаха. Ползком, а уж тем более опираясь на что-нибудь вместо трости, я бы за то же время проковылял гораздо дальше. Вроде бы и нехорошо издеваться над поверженным противником, раз его помощь не особо требуется, но тут дело другое: в любой момент можно наткнуться на врагов, а долгие переходы отнимают кучу сил. А так вместо меня устанет ефрейтор, я же останусь свежим и готовым к бою, насколько это возможно для одноногого. Ну, руки-то действительно на месте, как верно подметил сам немец. Главное — суметь стрелять.
