— Нет, ты мой гражданский советник, нравится это там кому-то или нет. А вот люди Юттунилы как и он сам, по прежнему на контракте и думаю теперь никто об этом жалеть не будет, — сказал Стивен не глядя на Сакари.
Для помещения находящегося, по сути, в подвале, здесь было как-то противоестественно светло. Андрей рассчитывал увидеть пространство похожее на те, в которых совещания проходили раньше, но тут всё напоминало скорее театр и сцену, чем конференц-зал. Сцена пустовала, а все “артисты” скучковались снизу, видимо война началась для них настолько стремительно, что собираться решили в первом попавшемся месте. Кто-то сидел на откидных креслах, кто-то, как Мария Шапиро стоял. Когда она заметила Андрея, Сакари и Василевского, то будто бы просияла, хотя Борисов ни на секунду не принял это за правду. Выражение её лица и действия совершенные ранее вызвали в Борисове скорее даже отвращение чем ярость.
— Теперь можем переходить к самым главным вопросам, — говорила она с дежурной улыбкой бегая взглядом по троим мужчинам. — Андрей, ты уже видел план нашей нейросети? У тебя есть какие-нибудь замечания?
Борисов в это время лишь поглядывал на кобуру Василевского, которая так удобно висела по правую руку от пилота Кальмара. И чем больше эта чиновница говорит таким тоном, будто ничего не произошло, будто она не отправила молодую женщину в место, которое станет для неё адом на земле до конца жизни. Будто это не отрезало его друга от финансирования, чем во-первых теперь и его жизнь подвергает опасности, и ослабляет собственную армию. И, возможно, усиливает врага, ведь какие-то солдаты и офицеры без денег и дела обязательно перейдут на службу обратно в Южные Королевства, передав им наисвежайшие данные о ситуации в СФРА.
Но усилием воли Борисов отказывается от этого топорного плана мести, ведь если даже он убьёт главу правительства, то что от этого изменится сейчас: его просто схватят, бросят в тюрьму и на этом всё будет точно окончено. Совершив такой поступок он вообще никак не поможет ни Залии, ни Сакари, да и сильно подставит Василевского, который тоже скорее всего в этом случае будет подвергнут каким-нибудь репрессиям. Например Елизарова уже поплатилась за помощь Андрею.
Обсуждение шло очень оживлённо, теперь уже никто не спрашивал чиновников экономического блока о количестве ресурсов на войну. Макманаман говорил, что правительственные силы отступили на несколько десятков километров по всей границе, развернуты все возможные батареи РЭБ и ПВО, на данный момент попытки противника продвинуться вглубь территории успешно пресекаются, делать войска ЮК пытаются это с помощью дронов и ненастоящих самолётов.
— Такими самолётами они прощупывают наиболее сильные позиции ПВО, потом нанесут удары тактическим ядерным оружием, точно так же они действовали при захвате Европы, — сказал Андрей думая, что зря, ведь для всех тут это наверное очевидная информация, — я так предполагаю по крайней мере, не могу знать остались ли у них подобные ракеты.
— И что мы можем сделать? — спросил Макманаман искренне заинтересовавшийся.
— Отправляйте дроны, или спутниками выслеживайте их артиллерию, вполне возможно, что они собираются отбомбиться и с самолётов, когда я был там, то авиация была главной ударной силой. Поэтому и нам нужно отработать по их ближайшим аэродромам.
Макманаман как-то странно посмотрел сначала на Шапиро, потом на Келлиса, а затем лишь слегка кивнул Андрею, уведомил, что он не может больше оставаться здесь, потому что постоянно приходят сообщения, которые требуют его вмешательства, поэтому он уходит. Когда командующий правительственными войсками направился к лифтовой шахте Андрей заметил, что в кругу важнейших лиц крутится одно, ещё не знакомое ему. Тут же Борисов спросил об этом Василевского. Тот рассказал, что это новый глава разведки, человек из ЧВК Восток Келлиса, мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, не смотря на молодой возраст волосы заметно уступали свою законную территорию большим залысинам. Карие глаза, которые блестели на сером обрюзгшем лице внимательно изучали всё происходящее, Андрей был так сконцентрирован на его внешности, что даже не запомнил как его зовут. Звали его Алексей Фергюсон.