2666 полностью

Однажды Роса Мендес познакомила ее с Чарли Крусом, хозяином видеопроката,— до этого Амальфитано его видела лишь пару раз,— и Чарли произвел на нее впечатление человека спокойного, воспринимающего жизнь бестревожно и безмятежно; а еще он время от времени давал посмотреть фильмы бесплатно. Случалось ей проводить в видео­прокате целые вечера: они болтали и помогали Чарли Крусу распаковывать коробки с новыми видеокассетами. Однажды вечером, когда прокат уже закрывался, она познакомилась с Чучо Флоресом. Тем же вечером тот пригласил их поужинать, а потом подвез ее до дома; она пригласила его зайти, но он отказался — чтобы ее папе не мешать. Но она оставила ему номер телефона, и на следующий день Чучо позвонил и пригласил ее в кино. Роса пришла и увидела Чучо Флореса и Росу Мендес в компании какого-то чувака сильно ее старше, лет пятидесяти; тот сказал, что занимается покупкой и продажей недвижимости, а с Чучо обращался как с племянником. После кино все отправились ужинать в пафосный ресторан, а потом Чучо снова отвез ее домой и снова не зашел: мол, на следующий день ему очень рано вставать — он едет в Эрмосильо брать интервью для радио.

В те дни Роса Амальфитано часто виделась с Росой Мендес не только в прокате Чарли Круса, но и у той дома — Роса жила в пригороде Мадеро в квартире на пятом этаже шестиэтажного старого дома, без лифта, и платила за все это кучу денег. Поначалу делила дом с двумя подругами, и потому за съем приходилось отдавать не так-то уж и много. Но одна подруга уехала попытать удачи в столице, а с другой Мендес поссорилась и с тех пор жила одна. Ей нравилось жить одной, хотя для того, чтобы себе это позволить, она взялась за вторую работу. Иногда Роса Амальфитано целые часы проводила в квартире Росы Мендес — ничего не говорила, просто лежала на диване, попивая холодную воду и слушая истории, которые рассказывала подруга. Иногда разговор заходил о мужчинах. В этом, как, впрочем, и в других вещах, Роса Мендес была поопытнее Росы Амальфитано, и опыт этот был богат и разно­образен. Ей было двадцать четыре, и, по ее словам, было у нее четыре любовника — и каждый оставил след в ее жизни. Первого она встретила в пятнадцать, чувак работал на сборочной фабрике и бросил ее, уехав в Штаты. Его она вспоминала с нежностью, но именно этот любовник оставил, пожалуй, самый незаметный след. Когда Роса Мендес это говорила, Роса Амальфитано смеялась, а ее подруга тоже смеялась, правда не зная чему.

— Не жизнь, а песня, любовный романс какой-то,— говорила Роса Амальфитано.

— Точно,— соглашалась Мендес,— а дело в том, дорогуша, что любовные романсы, они ж правду говорят: на самом деле все слова всех песен рождаются в народном сердце, и они всегда говорят правду.

— Нет, это только так кажется, что они говорят правду, кажется, что они подлинные, а на самом деле это просто дерьмо.

Когда разговор доходил до этого, Роса Мендес предпочитала не спорить дальше. Про себя-то она думала, что подружка ж, это, не зря в университет ходила и больше знает про все такое этакое. А парень, который уехал в Штаты, продолжала она рассказывать дальше, оставил в ее жизни самый бледный след, но вот по нему она скучала больше всего. Как же так могло быть? Она не знала. Другие, те, что пришли позже, были другими. Вот и все. Однажды Роса Мендес рассказала Росе Амальфитано, что чувствуешь, занимаясь любовью с полицейским.

— Педаль в пол просто,— сказала она.

— Почему и в чем разница?

— Не знаю даже, как сформулировать,— проговорила Роса Мендес,— но это как трахаться с мужчиной, который не совсем мужчина. Это как в детство вернуться, понимаешь? Словно бы тебя скала трахает. Или гора. И ты знаешь: вот так и будешь стоять тут на коленях, пока гора не скажет — хватит. И ты такая… наполненная остаешься.

— Наполненная чем? — еще больше удивилась Роса Амальфитано.— Спермой?

— Да ладно тебе, что за слова такие, нет, наполненная, но не этим, это как если бы гора тебя оттрахала, но внутри какого-то грота, понимаешь?

— Внутри пещеры?

— Точно.

— То есть это как будто бы тебя трахала гора внутри пещеры или расселины, и эта пещера — в той же горе,— уточнила Роса Амальфитано.

— Именно так,— подтвердила Роса Мендес, а потом проговорила: — Мне прям нравится это слово, «трахаться», вы, испанцы, все-таки красиво говорите.

— Странная ты какая-то,— заметила Роса Амальфитано.

— Причем с детства,— сказала Роса Мендес. И добавила: — Хочешь, я о чем-то другом расскажу?

— Ну давай.

— Я трахалась с наркоторговцами. Клянусь. Знаешь, что чувствуешь с ними? Словно бы тебя воздух трахает. Ни больше ни меньше — просто воздух.

— То есть трахаться с полицейским — это как трахаться с горой, а трахаться с наркоторговцем — это как трахаться с воздухом.