Мы на ты? — спросил ее Хуан де Дьос Мартинес. Эльвира Кампос улыбнулась и согласно кивнула. Вы очень привлекательная женщина, сказал Хуан де Дьос Мартинес. Худая и привлекательная. А вам не нравятся худые женщины? — спросила она. Скрпипачка была выше аккордеониста, на ней были черное трико и черная же блуза. Длинные прямые волосы спускались до самой талии, а еще она иногда прикрывала глаза, в особенности когда аккордеонист начинал петь. Как жалко, подумал Хуан де Дьос Мартинес, что нарядно одетый наркоторговец или его спина совершенно не обращали на них внимания — тот был слишком поглощен беседой с чуваком с профилем мангуста и какой-то бабой с профилем кошки. Разве мы не перешли на ты? — спросил Хуан де Дьос Мартинес. Точно, согласилась директриса. А ты уверена, что этот Грешник страдает сакрофобией? Эльвира ответила, что просмотрела архивы своего дурдома на предмет случая, схожего с Грешником. Результата — ноль. Ты сказал, сколько ему лет, так вот, я почти уверена, что раньше он наблюдался в какой-то психиатрической больнице. Парнишка с аккордеоном вдруг начал притопывать ногами. Со своего места они этого не слышали, но тот кривлялся и дергал бровями, а потом растрепал себе волосы, похоже умирая со смеху. Скрипачка играла с закрытыми глазами. Затылок наркоторговца пошевелился. Хуан де Дьос Мартинес подумал: ну вот парень и получил, что хотел. Наверное, где-нибудь в клинике в Эрмосильо или Тихуане есть его медицинская карта. У него не такое уж редкое заболевание. Возможно, он до недавнего времени принимал транквилизаторы. Возможно, он просто перестал их принимать, сказала директриса. Ты замужем? Живешь с кем-нибудь? — тихо-тихо спросил Хуан де Дьос Мартинес. Живу одна, ответила директриса. Но у тебя есть дети, я видел их фотографии в кабинете. У меня дочь, она уже замужем. Хуан де Дьос Мартинес почувствовал, как внутри что-то расслабилось и отпустило. И рассмеялся. Неужели они уже сделали тебя бабушкой? Такие вещи не говорят женщинам, офицер. А сколько тебе? — спросила Эльвира. Тридцать четыре, ответил Хуан де Дьос Мартинес. Тебе на семнадцать лет меньше, чем мне. А кажется, что тебе не больше сорока, заметил судейский. Директриса рассмеялась: я занимаюсь спортом каждый день, не курю, мало пью, придерживаюсь здорового питания, раньше даже бегала по утрам. А сейчас нет? Нет, я себе купила беговую дорожку. Тут оба рассмеялись. Я ставлю Баха в наушниках и обычно пробегаю пять-десять километров в день. Сакрофобия. Если я коллегам скажу, что Грешник страдает сакрофобией, будет один-ноль в мою пользу. Тут чувак с профилем мангуста поднялся со стула и прошептал что-то аккордеонисту на ухо. Потом снова сел, а аккордеонист обиженно поджал губы. Прямо как ребенок, который вот-вот расплачется. Скрипачка стояла с открытыми глазами и улыбалась. Наркоторговец и баба с кошачьим профилем сдвинули головы. Нос у торговца был большой и костистый и весьма аристократический. Непонятно только, чем именно аристократический. Губы аккордеониста жалобно кривились, остальное лицо искажал страх. Через сердце судейского прокатились волны незнакомого чувства. Какой же мир странный и как увлекательно наблюдать за ним…
