Парень уселся рядом с Негрете на заднее сиденье. Эпифанио сел за руль. Когда неасфальтированные улочки Вильявисьосы остались позади и машина уже катила по пустыне, шеф полиции спросил мальчишку, как его зовут. Олегарио Кура Эспосито, ответил тот. Олегарио Кура Эспосито, пробормотал Негрете, глядя на звезды, какое любопытное имя. Некоторое время они молчали. Эпифанио попытался поймать какую-нибудь станцию Санта-Тереса, но не преуспел и выключил радио. Через стекло своего окна шеф полиции разглядел далекий отблеск молнии. Машина тут же во что-то с грохотом врезалась, Эпифанио затормозил и вышел, чтобы посмотреть, на что наехал. Шеф полиции смотрел, как тот исчезает во тьме над дорогой, а потом заметил свет фонарика. Опустив окно, он спросил, что происходит. Тут они услышали звук выстрела. Шеф открыл дверь и вышел. У него затекли ноги, и он немного прошелся, а потом увидел, как к нему неспешно идет Эпифанио. Я тут волка сбил, сказал он. Пошли посмотрим, сказал шеф полиции, и они снова зашагали в темноту. На дороге было пусто — ни света фар, ничего. Воздух был сухой, хотя время от времени долетали порывы соленого ветра, словно бы, прежде чем пролететь над пустыней, воздух вычистил до блеска какой-то солончак. Мальчишка посмотрел на подсвеченную торпеду автомобиля и поднес руки к лицу. В нескольких метрах от него шеф полиции приказал Эпифанио передать ему фонарик, и луч высветил тело животного, лежавшего на дороге. Да это не волк, дружище, сказал шеф полиции. Нет? Ты посмотри на его мех, волк — он поприличней выглядит, шкура так и блестит, и потом волк — он не какой-нибудь хренов придурок, чтоб кидаться под колеса машины посередь пустой дороги. Давай его измерим, держи фонарь. Эпифанио навел луч света на животное, пока шеф полиции его вытягивал и измерял на глаз. Койот, сказал он, в длину бывает от семидесяти до девяноста сантиметров, считая голову. Как думаешь, этот какой длины будет? Восемьдесят, предложил Эпифанио. Точно, согласился шеф полиции. И добавил: койот весит от десяти до шестнадцати килограммов. Отдай мне фонарик и подними его, не боись, не укусит. Эпифанио поднял мертвое животное на руки. На сколько потянет? Ну… кило на двенадцать-пятнадцать, сказал Эпифанио, прямо как койот. Так это и есть койот, придурок, сказал шеф полиции. Они посветили зверю в глаза. Похоже, тот был слепой и поэтому меня не увидел, решил Эпифанио. Нет, он не слепой был, сказал шеф полиции, разглядывая большие мертвые глаза койота. Потом они оставили животное на обочине и снова сели в машину. Эпифанио попытался еще раз поймать станцию Санта-Тереса. Из приемника что-то тихо шипело, и он снова его выключил. Подумал: наверняка этот койот, которого я сбил, самка, и она искала безопасное место, чтобы родить. Поэтому она меня и не увидела — так он решил, но объяснение его не удовлетворило. Когда c Эль-Альтильо показались первые огни Санта-Тереса, шеф полиции нарушил молчание, в котором они ехали. Олегарио Кура Эспосито, сказал. Да, сеньор, ответил тот. Как тебя друзья называют? Лало. Лало? Да, сеньор. Ты это слышал, Эпифанио? Слышал, ответил Эпифанио — он все еще думал о койоте. Лало Кура? — спросил шеф полиции. Да, сеньор, ответил мальчишка. Это шутка такая, да? Нет, сеньор, так меня называют друзья. Ты это слышал, Эпифанио? — спросил шеф полиции. Ну да, слышал, отозвался тот. Его зовут Лало Кура, расхохотался шеф полиции. Лало Кура, Лало Кура, прикинь? Ну да, есть такое, ответил Эпифанио и тоже рассмеялся. А через несколько мгновений они уже смеялись все втроем.
Этой ночью шеф полиции Санта-Тереса спал хорошо. Снился ему брат-близнец. Им было пятнадцать, жили они бедно и гуляли по густо заросшим холмам, где много лет спустя построят район Линдависта. Они перебрались через овраг, где время от времени мальчишки в сезон дождей охотились на колорадских жаб,— те были ядовитыми, так что приходилось забивать их камнями; правда, его с братом интересовали не жабы, а вовсе даже ящерицы. Вечером все возвращались в Санта-Тереса, и дети разбегались, словно солдаты разбитой армии. На окраинах всегда было много грузовиков, те ехали в Эрмосильо или на север или маршрутом в Ногалес. На некоторых встречались прикольные надписи. На одном читалось: «Спешишь? Проедь подо мной». На другом: «Обгоняй слева. Просто бибикни». А еще на одном: «Что, отбил жопу?» Во сне они с братом не разговаривали, но все их жесты были одинаковыми — одинаковая походка, одинаковый ритм, одни и те же движения руками. Брат уже стал повыше его ростом, но они все равно походили друг на друга. Потом оба входили в Санта-Тереса и бесцельно слонялись по тротуарам, а сон мало-помалу развеивался, растворяясь в приятном желтом тумане.
