Следующую жертву нашли в августе 1994 года в проулке Лас-Анимас, почти в самом его конце, где стояли четыре брошенных дома — или пять, если считать дом самой жертвы. Вроде бы она была со многими знакома, но, что любопытно, никто не знал, как ее зовут. В доме, где она жила одна последние три года, не нашли никаких личных бумаг, могущих пролить свет на эту тайну. Другие люди, пусть и немногие, говорили, что ее зовут Исабель,— но на самом деле все знали ее под именем Корова. Была она женщиной крупной, ростом под метр шестьдесят пять, смуглой, с остриженными и вьющимися волосами. Ей было где-то под тридцать. Соседи сказали, что она работала шлюхой в каком-то заведении в центре города или Мадеро-Норте. Другие говорили, что Корова никогда не работала. Тем не менее деньги у нее водились. При проведении обыска по месту жительства был обнаружен кухонный шкафчик, забитый консервами. Кроме того, у нее был холодильник (электричество она, как и все соседи по переулку, подворовывала у муниципальной энергосети), заполненный мясом, молоком, яйцами и зеленью. Одевалась она небрежно, но вела себя прилично. У нее стояли современный телевизор и видеомагнитофон, к нему насчитали больше шестидесяти кассет — по большей части мелодрамы, в последние годы жизни она их покупала часто. Позади дома обнаружили крохотный дворик с кучей растений и решетчатым курятником, где, помимо петуха, проживали десять куриц. Дело вели Эпифанио Галиндо и судебный полицейский Эрнесто Ортис Ребольедо, потом их пару усилили Хуаном де Дьос Мартинесом — надо сказать, ни им, ни ему это совсем не нравилось. Жизнь Коровы, даже при беглом взгляде, оказывалась крайне непредсказуемой и полной противоречий. Старушка, которая жила в начале переулка, сказала, что Исабель была женщиной, каких сейчас уже не делают. Женщиной в настоящем смысле этого слова. Однажды пьяный сосед начал избивать жену. Все, кто жил в переулке Лас-Анимас, слышали крики, которые слышались то громче, то тише, словно бы бедная женщина рожала и роды были трудные, из тех, что кончаются смертью матери и ребеночка. Но женщина не рожала, ее просто избивали. Тогда старушка услышала шаги и высунулась из окна. Даже в темноте переулка она узнала фигуру — Исабелита, ее ни с кем не перепутаешь. Другой бы взял и пошел к своему дому, но Корова остановилась и замерла на месте. Она слушала. В этот момент крики были не такие уж и громкие, но через несколько минут вопли стали сильнее, да что там, они с каждой секундой прибавляли в громкости, и все это время, улыбнулась полицейскому морщинистая старушка, Корова стояла не двигаясь и ждала — как человек, который идет по какой-то улице и вдруг слышит свою любимую песню, самую грустную песню в мире, и доносится эта песня из окна. Причем уже ясно, из какого именно. Дальше случилось нечто невероятное. Корова вошла в дом, а потом вышла — да как вышла, она тащила за волосы мужика. Я это видела своими глазами, сказала старушка, но, наверное, это все видели, хотя никто ничего не сказал — видать, стыдно было. Мутузила она с неженской силой, и, если бы жена пьяницы не выскочила из дому и не бросилась умолять — ради всего святого, не бейте его больше, Корова его бы точно забила до смерти. Другая соседка сказала, что Исабель была очень агрессивной женщиной и домой приходила поздно, большей частью пьяная, а потом и носа не казала на улицу до пяти вечера. Эпифанио тут же установил связь между Коровой и двумя чуваками, что в последнее время часто к ней захаживали: одного прозвали Марьячи, а другого — Вороном, и вот они часто оставались у нее ночевать или заезжали за ней сами чуть ли не каждый день, а потом вдруг пропадали, словно никогда и не существовали в действительности. Возможно, дружки Коровы были музыкантами — не только из-за клички первого, но и потому, что однажды их видели в переулке с большими такими гитарами. Пока Эпифанио кружил по центру Санта-Тереса и по Мадеро-Норте, обходя заведения, где была заявлена живая музыка, судейский Хуан де Дьос Мартинес продолжил расследование, расспрашивая жителей переулка Лас-Анимас. В итоге он сделал следующие выводы. 1. Корова была хорошим человеком — так показало большинство опрошенных женщин. 2. Корова не работала, но у нее всегда было полно денег. 3. Корова могла от злости прибить кого-то едва ли не до смерти, и у нее было понятие — пусть и примитивное, но все же понятие — того, что такое хорошо и что такое плохо. 4. Кто-то ей давал денег в обмен на что-то. Четыре дня спустя они задержали Марьячи и Ворона, которые оказались музыкантами Густаво Домингесом и Ренато Эрнандес Сальданьей, и после допроса в третьем участке оба признались в убийстве, совершенном в переулке Лас-Анимас. Мотив преступления: Корова хотела посмотреть фильм, а ее друзья, хохоча — все трое к этому времени успели набраться — не давали ей это сделать. Корова все и начала — врезала кулаком Марьячи. Ворон поначалу не захотел вмешиваться в драку, но, когда Корова пошла с кулаками на него, пришлось защищаться. Драка была долгой и чистой, сказал Марьячи. Корова попросила их выйти на улицу, чтобы не ломать мебель, и они ее послушались. Уже на улице Корова предупредила, что драка будет чистой, только на кулаках, и они согласились, хотя и знали, как сильна их подруга — не зря же она весила практически восемьдесят килограмм. Но не жира, а мускулов, сказал Ворон. А потом они принялись меситься на улице в темноте. Так дрались с полчаса, то давая по морде, то получая — безо всякого отдыха, заметьте. Когда драка завершилась, у Марьячи был сломан нос и кровоточили оба века, а у Ворона болело, похоже, сломанное ребро. Корова лежала на земле. Они попытались ее утащить домой, но поняли, что она мертва. Дело было закрыто.
