Хуана де Дьос Мартинеса на эту встречу не пригласили. Он знал, о чем пойдет разговор, знал, что будут присутствовать Ортис Ребольедо и Анхель Фернандес, а его не позовут. Закрывая глаза, Хуан де Дьос Мартинес видел только тело Эльвиры Кампос в полутьме ее квартиры в районе Мичоакан. Временами он видел ее в постели, обнаженной, и как она придвигается к нему. Иногда видел ее на террасе в окружении металлических предметов, фаллических символов,— а те оказывались телескопами всех видов и родов (хотя на самом деле там стояли только три телескопа), и вот она созерцала в телескопы звездное небо над Санта-Тереса, а потом что-то записывала карандашом в блокнот. А когда Хуан подходил к ней сзади — посмотреть в тетрадку, то видел лишь телефонные номера, в основном из Санта-Тереса. И карандаш был совершенно обычным. А тетрадь — вообще школьная. Оба предмета, как казалось ему, не имели ничего общего с тем, что обычно использовала директриса сумасшедшего дома. Тем вечером, поняв, что на встречу его не позвали, он позвонил ей и сказал, что им надо увидеться. Да, тут он дал слабину. Она ответила, что не может, и повесила трубку. Хуан де Дьос Мартинес подумал, что директриса время от времени относилась к нему как к пациенту. Припомнил, как однажды она заговорила о возрасте — ее и его возрасте. Мне пятьдесят один, сказала тогда она, а тебе — тридцать четыре. Через некоторое время я, несмотря на все косметические ухищрения, стану одинокой старушенцией, а ты будешь еще молод. Неужели ты хочешь спать с бабой возраста твоей мамы? Хуан никогда не слышал от нее такого просторечия. Старушенция? Ему, откровенно говоря, никогда не приходило в голову считать ее старой. Это потому, что я фитнесом день и ночь занимаюсь, сказала она. Потому что ухаживаю за кожей. Потому что остаюсь худой и покупаю самые дорогие кремы от морщин. Кремы от морщин? Зелья, смягчающие кожу кремы, все эти женские штучки, сказала она таким равнодушным голосом, что он испугался. Ты мне нравишься такая, какая есть, сказал он. Вот только голос предательски дрогнул. А когда он открывал глаза и смотрел на реальный мир и пытался смирить собственные страхи, все, тем не менее, приходило в норму.
Значит, Педро Ренхифо — наркоторговец? — спросил Лало Кура. Угу, отозвался Эпифанио. Если бы мне это сказали, я б не поверил, сказал Лало Кура. Это потому, что ты еще наивен. Старая и толстая индианка принесла им каждому по блюду посоле. Было пять часов утра. Лало Кура проработал всю ночь — вместе с напарником патрулировал улицы на предмет нарушений правил дорожного движения. Когда задержались на перекрестке, кто-то постучал им в окно. Они даже не заметили, как к ним кто-то подошел. Это был Эпифанио, встрепанный от бессонницы и вроде как пьяный, но не пьяный. Я забираю пацана, сообщил он второму патрульному. Тот пожал плечами и остался один на перекрестке под ветвями дубов с выбеленными стволами. Эпифанио был без машины. Ночь выдалась свежей, а ветер из пустыни отогнал все тучи — смотри не хочу на звезды… Они молча дошли до центра города, и тут Эпифанио спросил, не голоден ли Лало. Тот сказал, что да, есть хочется. Тогда пойдем поедим, сказал Эпифанио. Когда старая толстая индианка принесла им посоле, он застыл над глиняной миской, словно бы увидел там чужое отражение. Знаешь, откуда происходит посоле, Лалито? Понятия не имею. Это блюдо — не северное, оно из центральных штатов. Типичное блюдо для столицы. Его придумали ацтеки. Ацтеки? А оно вкусное, сказал Лало Кура. Ты вот в своей Вильявисьосе ел посоле? — спросил Эпифанио. Лало Кура задумался, да так глубоко, словно Вильявисьоса осталась где-то далеко-далеко, а потом сказал — нет, по правде говоря, нет, хотя сейчас мне кажется странным — как это я его не пробовал перед тем, как переехал в Санта-Тереса. А может, и пробовал, просто забыл. Так вот это посоле — оно не такое, как у ацтеков, сказал Эпифанио. Тут не хватает одного ингредиента. Какого? — поинтересовался Лало Кура. Человеческого мяса, отозвался Эпифанио. Да ладно, мозг мне не разрушай, покачал головой Лало Кура. Ну так вот, да, ацтеки варили посоле с кусочками человеческого мяса, уперся Эпифанио. Я в это не верю, сказал Лало Кура. Ну и хрен с ним, возможно, это я что-то не так понял, а может, мужик, который мне это рассказал, что-то не так понял, но знал он до херища всего, сказал Эпифанио. Потом они заговорили про Педро Ренхифо, и Лало Кура спросил, как так вышло, что он даже не заподозрил в доне Педро наркоторговца. Это потому, что ты еще салага, сказал Эпифанио. И потом добавил: с чего, ты думаешь, у него столько телохранителей? Это потому, что он богатый, ответил Лало Кура. Эпифанио рассмеялся: ладно, пойдем, а то ты спишь на ходу.
