Диалог начался с вопроса, пострадала ли хоть одна лягушка за время фотосъемок, после чего стороны обменялись мнениями о плюсах и минусах жизни земноводных. Фёдору понравилось определение, данное этому явлению Лизой в парке Гуэля, «развести на базар». Не остались в стороне вопросы о наличии на съёмочной площадке салютмейстера, приводящего в действие пиротехническое сигнальное устройство, а также надувного спасательного круга-уточки на случай, если модель шлёпнется в водоём, и, конечно же, о судьбе костюма Золушки в последующих ролевых играх.
* * *
17 мая 2007 года
После телефонных переговоров Эллой в присущей ей озорной манере было дано согласие отужинать в каком-нибудь уютном месте. Дважды это мероприятие откладывалось: то по причине внезапного разрыва отношений лучшей подруги с парнем, то по причине ухудшения здоровья кошки. Однако обоюдные звонки продолжали проходить в игривой форме, беззастенчиво затрагивая самые откровенные темы. В третий раз, договариваясь о совместной вечерней трапезе, молодой человек настоял на пари в пятьсот рублей. Спор состоял в том, что девушка не придёт на свидание по очередной «веской» причине, Эллочка же утверждала обратное. Проигравшей стороной денежная сумма либо собственноручно вручалась победителю, либо переводилась на известный телефонный номер.
Фёдор давно положил глаз на одно кафе, забавлявшее отчаянным порывом владельца создать атмосферу престижного байкерского пивнаря. Очевидно, что его привлекала западная музыкальная культура, но и не отпускала ностальгия по тёплому советскому прошлому. Стараниями местного художника-оформителя интерьер обрел черты как первого, так и второго.
На входе гостей встречала пара почему-то разукомплектованных мотоциклов «Урал» с колясками. Возможно, недостающие элементы ушли на запчасти и сейчас, вместо заслуженного отдыха под покровом паутины, где-то на бескрайних просторах под рёв мотора поднимают в небо столбы пыли. Это познавшее сравнение железо уж точно знало ответ на вопрос, «какая пыль дарует истинное счастье: дорожная или музейная».
Кирпичные стены пестрели виниловыми пластинками, регистрационными знаками импортных автомобилей и многочисленными постерами, отдающими дань то Всесоюзной пионерской организации, то творчеству «Rolling Stones», то таланту Диего Марадоны. За игроками в бильярд наблюдал бюст вождя мирового пролетариата в кожаной кепке.
На второй этаж вела приятно поскрипывающая лестница. Он был полностью деревянным и напоминал фильм о «Диком Западе». Душу согревало воспоминание из детства то ли о задорной драке ковбоев в трактире, то ли о сборе картошки на бабушкиной даче.
Заняв в уютном тупике крайний столик под номером десять, Фёдор заказал себе кофе и поставил на стол захваченную из дома пару свечей в круглых стеклянных подсвечниках. В каплях воды на стенках графина, вместившего одиннадцать красных роз, отразился разгорающийся огонь.
Вместо обещанных девушке по телефону шляпы с полями и остроносых сапог с цепями в горло плотно впивался тонкий чёрный галстук, вместо рваных джинсов – новые, пока что не богатые на сквозные отверстия, в тон синей отутюженной рубашки.
Молодой человек, увидев приближающуюся гостью, встал, кивнул и протянул руку. Со стороны могло показаться, что это жест вежливости, однако это было всего лишь желание потрогать даму.
– Здравствуйте, Эллочка.
– Здравствуйте, Фёдор.
– Присаживайтесь.
– Кому цветы?
– Неизвестно. Когда я пришёл, они уже здесь стояли.
– Где же обещанные рваные джинсы?
– Вы знаете, весь шкаф обыскал – не смог найти.
– Вот ведь незадача, а я так надеялась. Что же теперь делать?
– Так давайте эти изорвём. Что у вас имеется из маникюрного набора?
Эля остановила взгляд на конверте-открытке в виде женской груди между двумя горящими свечами.
– Это ваш гонорар за выигранное пари.
– О-о-о… Им можно будет расплатиться за счёт.
– Как вам будет угодно, ибо сказано: «Ваша доля – Ваша воля».
– Мне известна другая поговорку, однако она искрит пошлостью.
– Я, кажется, догадываюсь, о чём вы, но хочу услышать её из ваших уст, ибо обожаю пошлости от утончённых особ, к коим я вас пока отношу.
– Не дождётесь, я раскусила вашу политику. После вы станете глумиться и упрекать меня в том, что я хамка и грешу сквернословием.
Улыбчивая официантка, готовая принять заказ подошла к столику.
– Юлия Владимировна, нас с Эллочкой интересует, что это за розы? Мы флору не заказывали.
– Это подарок от заведения, примите наши поздравления, вы наши тысячные посетители.
– Ух ты, надо же… Как это мило, – искренне удивился Фёдор.
– И цветы, и ужин за счёт заведения, можете заказывать всё что пожелаете, – продолжала радовать работница общепита.
– Хотя… что тут удивляться? Я всегда был фантастически удачлив, – с надменным выражением лица Фёдор щёлкнул пальцами на уровне глаз.
– По-моему, вы меня на пару разыгрываете, – сказала Эля.
– Какой нам смысл? Правда, Юлия Владимировна?
– Да, да… так и есть.
Фёдор держался, как мог, но предательский выстрел смеха внезапно вырвался из груди. Трое молодых людей залились в дружном хохоте.
