– Знаю, говорю же. Откровенность за откровенность, – Лиланд уже не может остановиться. – В церкви я сидела рядом с Урсулой. Знаешь, я была потрясена, когда ее увидела. Звучит ужасно – просто ужасно, как будто я не понимаю сама! – но я взяла ее контакты, почту и телефон. И попросила ее об интервью для блога. Она согласилась.
– Ли…
– Прости, я ничего ведь не знала! Выходит, я тот самый друг, который воспользовался ситуацией и прямо на похоронах твоих родителей решил двигать свою карьеру. Ужас! Я не знала.
– Теперь-то ты знаешь, так что, пожалуйста…
Пожалуйста – что? У Мэлори нет сил продолжать. Она кладет голову на спинку дивана и закрывает глаза. Лиланд хочет проводить ее наверх, в спальню, но это уже невозможно. Остается укрыть Мэлори бордовым жаккардовым пледом, который всегда лежал в этой комнате, сколько Лиланд себя помнит, и прикорнуть сбоку.
Пожалуйста – что? Лиланд засыпает.
Она хочет взять у Урсулы де Гурнси большое интервью, но после признания Мэлори решает обойтись без личных вопросов. Лиланд предлагает сенатору блиц из двенадцати вопросов рубрики «Чертова дюжина». Некоторые из них быстрые и забавные, но есть и провокационные. Этот формат лучше всего подходит Урсуле, у нее нет времени на подробное интервью.
Двенадцать вопросов – это много, говорит она. Хорошо бы успеть за тридцать-сорок минут. Сорок пять – максимум.
– Может, я пришлю вам их по почте? У вас будет время подготовиться.
– Нет, давайте без подготовки, – отрезает Урсула. – Бизнес и законотворчество не раскрывают меня как личность, а моя личная жизнь рассматривается в последнюю очередь. Я готова. Начинайте.
На другом конце провода пауза.
– Часто вам говорят, что без вибратора?
– Постоянно.
– Не мой случай, – тон у Урсулы едва ли не оскорбленный, как будто Лиланд предположила, что сенатор пользуется вибратором. – Просто спросила.
Без рабочего телефона.
Let It Be.
– Когда отдыхаю после тренировки на беговой дорожке.
– Не хотите подумать над ответом? – осторожно уточняет Лиланд. – Может, счастье связано с мужем и дочерью?
– Конечно!
Прохладный день, пятнадцать градусов, ясное небо, места на стадионе, кашемировый свитер и джинсы, рядом муж и дочь. Команда Нотр-Дам играет с Бостонским колледжем.
Когда приняла деньги от НСА.
Смело. Интервью принимает интересный оборот, думает Лиланд.
Исправляю грамматические ошибки в речи других людей.
– Не понимаю вопрос.
– Что бы вы хотели съесть перед смертью?
– Перед смертью?
– Да.
– Людям такое интересно?
– Очень! Вопрос гораздо более глубокий, чем обычное «Какая еда вам нравится». Здесь нужно выбирать.
– Ясно. Хлопья.
– Хлопья?
Рисовые хлопья с бананом и кефиром.
– Мужчины не враги, – без запинки отвечает Урсула. – По-моему, для ваших читательниц это в самом деле неочевидное соображение. Работая в Конгрессе и не только, я поняла, что мужчины хотят, чтобы мы, женщины, преуспевали. Это женщины обычно вставляют друг другу палки в колеса.
– Любопытно.
Этот ответ Лиланд точно не радует. Главная идея блога как раз в том, чтобы учиться на опыте других женщин.
– Надеюсь, когда моя дочь Бесс повзрослеет, ситуация изменится. Смыслом жизни моей матери был успех отца. Это была ее работа. Мое (лучше напишите – наше) поколение женщин сосредоточено главным образом на собственном успехе. Логично, чтобы дальше женщины не просто больше поддерживали друг друга, а стремились к тому, чтобы каждая преуспела.
Помолчав, она добавляет:
– Но это будет нескоро.
Женщинам стоит больше поддерживать друг друга, поощрять успехи других женщин. Мужчины не враги.
– Черный.
– Черный?
– Папа всегда говорил, что я серьезная, как сердечный приступ. А главное, контур ведь всегда обводишь черным. Это цвет, который любит работать.
– Да, но…
– Я не назову ни желтый, ни розовый, ни фиолетовый. Черный. Это мой ответ.
Черный.
– Если скажу, что местом в Сенате США, будет слишком, да? Можно, конечно, назвать социальную реформу, но ваши читатели умрут от скуки. – Она делает паузу. – Тогда мой брак.
Лиланд подпрыгивает на стуле, будто ее ткнули под ребра.
– Ваш брак?
– Да. Я замужем шестнадцать лет, но вместе мы с мужем уже больше тридцати. Честно, даже не знаю, почему он все еще со мной.
Лиланд медлит. Следующий вопрос, ну же! Она задаст следующий вопрос? Нет.
