Мэлори понимает: ей неизвестно, кого Лиланд хоть когда-нибудь любила больше себя самой. Вот в чем дело. Мэлори вспоминает детство, юность, старшие классы. Да, в таком возрасте каждый видит только себя. Потом они с Лиланд несколько месяцев жили вместе в Нью-Йорке, жили скверно. Лиланд увела у Мэлори вакансию мечты. Пускай она больше подходила для этой работы, но ведь она обращалась с Мэлори как с человеком иного сорта. Никогда не делилась трофеями из французского ресторана, утку конфи и ягненка поглощала в гордом одиночестве, макая кусочки золотистого багета в соус и набирая на вилку картофельное пюре. И еще смаковала и нахваливала ресторанных поваров. А Мэлори поглощала бутерброды, макароны быстрого приготовления и сухую яичницу.
Потом Лиланд приехала на Нантакет и бросила Мэлори, ее, видите ли, куда-то там позвали друзья из Нью-Йорка. Бросила Фрея. Второй визит, уже с Фифи, тоже был кошмарный. Лиланд тогда наговорила о ней гадостей: Мэлори, мол, ничем не примечательная, ведомая. Да, Лиланд злилась на Фифи, даже ревновала ее к Мэлори, но это все было сказано всерьез. Уж слишком обдуманными были ее уничижительные формулировки.
Каким чудом они сохранили дружбу? Что ж, надо смотреть правде в глаза: это удалось только потому, что Мэлори всегда смотрела сквозь пальцы на ее недостатки. Их дружба в самом деле была долгой; Мэлори помнит многое, но многое успела и забыть. Как они отправились в торговый центр на машине Стива Глэдстоуна, купили по сэндвичу с курицей в ресторанчике и залились бензином на два бакса, чтобы не возвращать машину без капли топлива. Как слушали Билли Джоэла. «Капитан Джек» была их любимой песней, Мэлори знала слова лучше, чем Лиланд, и очень этим гордилась. Если окунуться еще глубже в прошлое, вспомнятся бессчетные летние дни в загородном клубе, стойка на руках в бассейне, кувырки спиной с бортика, игра в теннис с отскоком мяча от бетонной стены. На них только купальники и резиновые тапочки, они еще дети. Мэлори помнит, как они катались на велосипедах в Роланд-парке и однажды заехали дальше, чем обычно. В том квадрате тусовалась группа мальчишек постарше. Они поинтересовались, как их зовут. Лиланд быстро сориентировалась и сказала, что она Лора Темплтон, а Мэлори назвалась Джеки Темплтон – как героини сериала «Главный госпиталь». Один спросил, не сестры ли они, а то, мол, не похожи. И еще кто из них старше. Лиланд, конечно, хотела сказать, что старшая она, но в последний момент съехала с дорожки и пустилась наутек, и Мэлори за ней. Остановились они, только добравшись до дома. С большим опозданием до обеих дошло, что им грозила реальная опасность – как девочкам, о которых говорят в телесюжетах после новостей.
Они по очереди влюблялись в Мела Гибсона, Кевина Костнера и Микки Рурка. Обе были без ума от Микки, но взяли за правило никогда не влюбляться в одного парня одновременно. Микки достался Лиланд, потому что у нее был постер из фильма «Девять с половиной недель». Мэлори тогда ужасно завидовала – все девчонки в классе мечтали заполучить тот постер.
Лиланд всегда была альфой, а Мэлори – бетой, и спорить здесь не с чем. Мэлори все равно. Со временем она поняла: ей требуется одобрение одного-единственного человека – собственное. У нее нет амбиций оставить след в культуре США. Ей достаточно быть хорошим учителем, хорошей матерью и настолько хорошим человеком, насколько это возможно.
У нее есть всего одна слабость: Джейк. И теперь все об этом знают. Лиланд ее выдала.
Мэлори и рада бы не держать зла. Как-никак Купер ее прикрыл. Хочется верить, что Урсула купилась, а сотни тысяч американок через неделю об этом забудут.
Но нет, Мэлори не такая.
Она и рада бы спокойно вычеркнуть Лиланд из жизни. Заблокировать номер, удалить почту. Родительский дом продан, возвращаться в Балтимор не придется. Линк может и дальше видеться со Слоун и Стивом под присмотром отца.
Но нет, Мэлори не такая.
Ею манипулировали, ее водили за нос, с ней обходились дурно, и все это проделывала ее лучшая подруга тридцать с лишним лет. Довольно, ее терпению пришел конец. Мэлори разозлилась. Гнев пройдет, она знает, но сначала она выскажет Лиланд все.
– Мэл?
Мэлори прижимает к уху телефон и смотрит на себя в большое зеркало в спальне.
– Видела твой пост «В то же время, год спустя».
Вот сейчас она собой довольна. Говорит уверенно и четко. Смотрит в глаза собственному отражению.
Тишина.
– Урсула позвонила Куперу.
– Не может быть!
– Да, но ее звонок – дело десятое. Это итог, а вот предательство – отдельная история.
– Я тебя не предавала, Мэл!
– Лиланд, я поделилась с тобой по секрету. По большому секрету. Да, я была пьяна и убита горем. Я только что похоронила родителей. Тебе, моей лучшей подруге, я рассказала о том, что мне так дорого. А ты взяла и выложила это на всеобщее обозрение в своем блоге, – слово «блог» у нее звучит как ругательство. – Ты использовала мою тайну, чтобы тебя читали.
– Но я же не называла твоего имени.
– А зря! Урсула позвонила Куперу!
