– Вы отрицаете, что на пляже преследовали девушку, толкнули ее, бросили в лицо песок – специально или случайно, закрыли ей рот ладонью и попытались снять с нее юбку против ее воли? И вы отрицаете, что в канун Нового года в 1992 году познакомились с девушкой, пригласили уединиться, затолкали в гардеробную, а когда она попросила выйти, толкнули ее дальше и закрыли ей рот рукой? Больше того, отрицаете, что вообще были на той вечеринке, хотя ваш товарищ утверждает обратное.
Стоун Кавендиш смотрит ей в глаза. Взгляд дерзкий, даже злой. Она это видит. На лице у него написано: да как ты смеешь на меня давить? Урсула опасается, что Эй Джей или даже Байер рассказали Кавендишу о ее собственной неосторожности, и сейчас он задаст ей встречный вопрос прямо в эфире. Происходящее в зале суда транслируют по телевидению.
– Да, сенатор.
Урсула чувствует на себе осуждающие взгляды членов комитета. Обычно она не нарушает правила. Придерживается нейтралитета, она же политическая Швейцария. Идет прямо по фарватеру.
– По-вашему, американские граждане Эва Квист, Синтия Пикколо, Меган Ройс и ваш приятель Дуг Стайлс лгут, а вы говорите правду?
– Да, сенатор.
Урсула больше ни о чем не спрашивает, но новостные агентства и политические комментаторы всех мастей еще не раз в эти дни обсудят выражение ее лица в этот момент.
Рэйчел Мэддоу говорит: «Сенатор настроена скептически».
Шепард Смит говорит: «Сенатор Урсула де Гурнси, очевидно, не верит ему».
Люк Рассерт говорит: «Сенатор считает, что Стоун Кавендиш несет полную чушь».
Три дня спустя Сенат одобряет кандидатуру Кевина Блэкстоуна Кавендиша. Урсула уже стоит в дверях, когда Джейк роняет как само собой разумеющееся:
– Подумать только, а ведь на месте тех женщин могла быть Бесс.
– Бесс хватит ума не оказаться в такой ситуации.
– В самом деле?
Кевина Блэкстоуна Кавендиша утверждают в должности судьи Верховного суда. За него 61 голос, против – 39. Ничего удивительного. Удивительно другое: Урсула де Гурнси проголосовала против.
Сама от себя не ожидала.
Пять дней подряд только и разговоров, что о ее голосе против, хотя никто не знает наверняка, почему ее позиция так кардинально изменилась.
Джейк может думать, что это он ее подтолкнул, когда в последнюю минуту напомнил о дочери. Бесс может думать, что это ее слезная мольба сделала свое дело: «Мамочка, прошу тебя! Встань на сторону женщин!»
Никто не знает, что за пару часов до голосования она вспомнила происшествие, которое считала давным-давно забытым.
Она первокурсница в Нотр-Даме. Они с Джейком только что расстались. Ей грустно. Расстаться захотел он, решил, что им лучше какое-то время не встречаться.
– Это не значит, что мы не поженимся, – так он сказал. – Но пока нам лучше отдохнуть друг от друга и посмотреть на других.
Урсула не спорит, но ей больно слышать это от человека, который так пылко любил ее с тринадцати лет. Сейчас она думает, что ее чары на него больше не действуют.
Она обращается к религии и находит утешение в ней. Вступает в студенческую миссию, ходит на все собрания и за пару месяцев становится главной по работе со студентами. Она устраивает поездки в ночлежки, ее прочат в председатели группы. Но когда она говорит об этом с отцом Гиллисом, тот предлагает ей выдвинуть свою кандидатуру на заместителя председателя. Председателем он видит Натана Бауэрса. Натан на год старше Урсулы и на год дольше в группе.
Да, вот только он ровным счетом ничего не делает. Курит дурь, а больше ничего. Симпатичный, есть в нем какая-то очаровательная вальяжность: вроде как он слишком крутой для студенческой миссии. Так что он вообще здесь забыл? Его работа сводится к тому, чтобы шататься без дела, мешать другим и отпускать вдобавок язвительные замечания. Нет, он не образцовый христианин. В ноябре студенты едут в спальные районы раздавать еду на День благодарения – мороженая индейка, начинка быстрого приготовления, клюквенный соус. Натан называет эти вылазки «раздатками».
Урсула не сразу понимает: отец Гиллис хочет, чтобы Натан стал председателем, потому что он парень.
Он становится председателем, Урсула – его замом.
Перемотаем на конец семестра. Середина мая. Натан и трое его дружков устраивают вечеринку в снятом на лето доме. Натан настаивает, чтобы она пришла. Урсула не ходит на вечеринки – готовится к сессии. Но стоит теплый весенний вечер, пятница. Почему бы не пойти?
Она пьет слишком много – два бокала чего-то очень крепкого и пунш, который наливают из пластиковых кувшинов. Потом играют в «Мексиканский поезд», пьют теплое пиво и стопку «Егермейстера». Натан приглашает Урсулу подняться. Она не знает, стоит ли ей идти с ним. Когда она открывает глаза, Натан, ухмыляясь, лежит на ней. Они не занимаются сексом, но она хочет, чтобы он прекратил. Урсула слишком устала и слишком пьяна, не может его оттолкнуть. Ее глаза закрываются сами собой.
Среди ночи она просыпается. Натан сидит в кресле в углу комнаты и курит косячок. Смотрит на нее так пристально, как будто раздевает.
Урсула опускает глаза. Она лежит на покрывале одетая. Он же был сверху, да? Или ей это приснилось?
