— Котлеты такие. С начинкой. С грибам, кажется.
— Дома сидите! — Андрей сдернул с крючка куртку. — Нечего шляться где попало!
— Чего-о-о-о-о?.. — хором взвыли сыновья.
— Дома сидите, ясно?! — рявкнул Андрей и хлопнул дверью.
Мальчики, стоя у окна, дождались, когда джип отца отъедет, и вышли из квартиры. Что значит — дома сидите?! Еще чего!
Лопатины почти не дали ей времени на то, чтобы прийти в себя. Да она сама себе не дала на это времени. Взялась, как придурочная, зразы эти готовить. Блюдо не самое простое, но у Марины внезапно получилось! А тут и младшие Лопатины подоспели.
И это оказалось спасительным. Черт с ним, с их папашей. Марина пока даже не думала, как она будет теперь общаться с мальчиками с учетом ее разговора с их отцом. И с учетом всех обстоятельств. Если бы все зависело от нее — она бы ничего не меняла. И Марина сделает все, что зависит от нее, чтобы мальчиков не коснулось ничего из того, что бурлит между ней и Андреем. Нет. Мальчики ни в чем не виноваты. И вообще, Марина не обязана считаться с их отцом, если хочет общаться с Демой и Касей.
Марина едва слышно вздохнула, накладывая ужин на тарелки и вполуха слушая болтовню братьев. Вообще-то, должна считаться. Они несовершеннолетние, а Андрей их отец.
Ладно. Она разберется. Это же не только мальчишки, к которым она прикипела сердцем. Это… Марина едва не осела от этой мысли. Это братья ее ребенка.
У нее будет ребенок… У этих мальчишек будет брат или сестра… И этого брата или сестру не хочет для своих сыновей Андрей.
Боже, что за день сегодня такой?!
Марина почувствовала, что из ее рук тянут тарелку.
— Мне хватит, тетьМарин.
Кася называет ее «тетя Марина», а Дема — просто по имени. Что она там про «мама» думала? Нет, ее когда-нибудь будут называть мамой. Господи, неужели…
Да что же за день сегодня такой?!
После ужина Кася изъявил желание и изложил просьбу — сделать молочный коктейль. Самостоятельно, перед декламацией, как выяснилось, Пушкина. Марина согласилась, тем более, мороженое теперь всегда было в морозильной камере. Кася деловито принялся за приготовление, а Дема увлек Марину в гостиную. Видимо, для разговора про брекеты.
— Вы с батей сильно поругались?
Издалека заход на брекеты, однако. Марина взяла паузу, прежде чем ответить.
— А с чего ты… это решил?
— Батя ревет, как хряк, которому течную свинью не дают.
Марина от неожиданности закашлялась. Как же она забыла, что мальчики большую часть своей жизни провели в деревине? Но сравнение образное, этого не отнять.
— А ты плакала, — продолжил Демьян.
— Я не плакала!
— Значит, собираешься.
И что ей делать вот с этой мудростью пятнадцатилетнего?
— Марин… Ну, Марина, скажи мне, что случилось? Вы поругались, да?
Она вздохнула.
— Ты упрямый.
— Баушка говорит — упертый. Так из-за чего вы поругались? Из-за… нас? Из-за меня с Касей?
Это что еще за фантазии?!
— А это ты с чего решил?! Как мы могли из-за вас поссориться?!
— Ну мало ли… — Марина наблюдала, как знакомо и упрямо склонилась темноволосая макушка. — Может, мы мешаем тебе. Ходим постоянно. Объедаем тебя. Может, ты это… бате сказала, чтобы мы к тебе не ходили. Так ты мне скажи. Мы ходить не будем и мешать не будем.
Да что же это такое… Да как тебе такое только в голову пришло?! Что значит — ходить не будем?!
Не думая, что делает, Марина порывисто обняла Дему, прижала к себе. А этот упертый и своенравный подросток обнял Марину за спину.
Так, главное, не разреветься!
— Да как вы можете мешать? Демьян, ты чего? Мы же с тобой вообще… эти… подельники… соучастники!
Дема хмыкнул.
— Я завязал с уголовкой. Мне одна умная женщина отсоветовала.
Марина не удержалась, приподнялась, дотянулась — и от чувств чмокнула в темноволосую макушку. Хотя, судя по всему, скоро она до этой макушки доставать будет только в прыжке.
В этот момент в комнату заглянул Кася. Округлел глазами от увиденной картины. Дема подскочил, замахал руками на младшего брата.
— Иди пока, иди!
— Так коктейль готов.
— Иди, говорю, на кухню! Посуду помой. Стих повтори!
Выпроводив брата, Демьян снова вернулся на диван, к Марине.
— Значит, не из-за нас?
— Не из-за вас. Если вы перестанете ко мне ходить, я… мне будет очень грустно.
Но Демьяна с толку сбить не так-то просто.
— Он тебя обидел?
Марина снова взяла паузу.
Как ответить на этот простой вопрос. Обидел? Да. Вдруг захотелось не то, что сказать — прокричать это «Да». И все-таки, наконец, расплакаться. Потому что, оказывается, когда ты узнаешь, что ждешь ребенка — очень важно, чтобы это была радость на двоих. Ведь вас двое — тех, кто причастен к этому чуду. И радость очень хочется разделить. Что бы ты там себе — и ему — ни говорила: про то, что ребенок для тебя желанный, ребенок твой, а он, тот, второй — всего лишь ноль. А если помножить на ноль, будет ноль. А здесь не так. Тут другая арифметика.
— Марин… — Дема тронул ее за руку. — Он хороший. Правда. Заеб… Устает просто сильно. Работает много. Чтобы у нас все было. А мы его тоже… достаем. Иногда. Но я, это… Повзрослел! Будем теперь вести себя с Касей лучше! Марин… Не сердись на него. Он хороший. Не бросай его. И нас… тоже.