В носу защипало. Защипало так, что сейчас откуда-то польется — не из глаз, так из носа. Но первым сорвался судорожный вздох.
— Марин… — Демьян начал гладить ее по плечу. — Ну чего ты? Батя это… он иногда вспыхивает. Но отходит быстро. Он тебя не обидит. Ну, Марин… Хочешь, цветов тебе куплю?
Она всхлипнула совсем громко. Вот что вы со мной делаете, Лопатины?! Дема все-таки еще ребенок. Подросток. Не взрослый точно. Нельзя на него все это вываливать. А он ей нисколько не помогал. Гладил по руке и уперто гундел:
— Марин… Ну, Марин…
Да что же за день сегодня такой…
— Я ребенка жду, Демьян.
Он перестал ее гладить. Выпрямился.
— В смысле — ты? Только ты? Не от бати, что ли?
— От него. В смысле, от твоего отца.
— Тогда чего это ты ребенка ждешь? Мы ждем.
Марина, не веря своим ушам, повернулась к Демьяну. Встретила его прямой и спокойный взгляд. Так ты уже НАСТОЛЬКО взрослый?
— А ты… ты, что же… ты, разве…
Ничего, кроме этого невнятного лепета, у Марины пока не получалось.
— Я знаю, откуда дети берутся.
— Дема, я не про то! Ты… Ты не против? Не против того, чтобы у тебя… у Каси… что вас будет трое?
— А чего нет-то? Женщины всегда детей рожают. У тети Лены, маминой сестры, тоже трое. Только там две девчонки, а младший пацан. А у нас… А ты нам сестренку родишь?
Вот это логика у Демы… Простая, как три копейки. Женщины всегда детей рожают… Сестру ему роди…
Все. Допекли. Доконали ее Лопатины. И Марина разрыдалась.
На эти звуки с кухни прискакал Кася, и они вдвоем обнимали Марину, что-то бубнили в два голоса и гладили — Демьян по руке, а Кася почему-то по коленке. Она бы так долго сырость разводила, но Кася мудро сказал, что на коктейлях сейчас пена осядет.
И они сели пить молочный коктейль. И слушать Пушкина, который внезапно оказался Тютчевым. И вечера — внезапно лучезарны.
Осень в этом году — лучшая подруга строителей. Долгая, сухая. Андрею надо до зимы дом под крышку завести. Поэтому работа на стройплощадке кипит. Пока еще светло. Крутит краном Ирина Павловна, везде пока еще шум и рабочая суета.
— Алмас! — заорал Андрей, подняв голову. — Где ты, брильянтовый мой?!
— Здесь я, внизу, Андрей-джан, — раздался сбоку голос.
Андрей обернулся к бригадиру каменщиков.
— Дай мне какой-нибудь объем работы.
Между мохнатых темных бровей Алмаса залегла страдальческая складка.
— А… не понял.
— Хочу кирпич покласть.
— Вы ж сами говорили сколько раз, что правильнее — положить.
— Давай положить, — не стал спорить Андрей. — Работы дай, говорю, начальник.
Алмас некоторое время молча смотрел на своего начальника. Потом медленно кивнул.
— Напомните, какой у вас разряд?
— Никакого. Твои ребята показывали, как класть. Для общего развития.
Алмас вздохнул.
— Значит, на фасадные нельзя. Ладно, пойдёмте, найду вам какой-нибудь темный угол.
Нет лучше средства, чтобы утихомирить клокотание внутри, чем простая физическая работа. Грушу в зале околачивать — это для тех, кто не может сделать ничего полезного. Бесполезное Андрей презирал. А поэтому методично плюхал раствор, ровнял мастерком, клал кирпичи. Ей-богу, кирпичи созданы для того, чтобы мужик смог не сдохнуть, когда ему враз сворачивают мозг и жизнь. И Андрей ряд за рядом клал кирпичи.
— Для человека без разряда очень даже неплохо. На твердую четверку. С маленьким минусом. Еще объема работы дать?
Андрей привалился к стене. Поясница ныла. Руки ныли. Все ныло! На площадке уже включили прожекторы. Люди заканчивали работу в сумерках.
— Не надо. Все равно ж кончаем работать.
— Кончаем. Уже и ИринПална спустилась. Искала вас, кстати, Андрей-джан.
Андрей вздохнул.
— Ладно, тогда пошел вниз.
— Когда ты уже бросишь?
— Своих воспитывай. А мне пятьдесят один, меня воспитывать поздно.
— Мои не курят.
— Уверен?
Андрей не стал отвечать. Они сидели с Ириной Павловной на обломке бетонной сваи. Ирина курила, Андрей крутил в руках сорванный длинный сухой стебель.
— Что у тебя случилось?
— А с чего ты решила, что у меня что-то случилось?
— Все стройка гудит — прораб приехал злой как черт и кирпичи кладет. Где руками, где матом. Народ нервничает.
— Все в порядке, — буркнул Андрей. — Все в порядке. Аванс вон завтра. Стопудов будет, я с бухгалтерией сегодня говорил.
— Андрюх, — Ирина втоптала в землю окурок. Судя по тону, это же она собиралась сделать и с его самомнением. — У нас с тобой это какой объект по счету? Второй?
— С памятью у тебя все в порядке. Пока, по крайней мере.
Андрей получил чувствительный тычок крепким крановщицким локтем в бок.
— Сколько раз я тебе сопли из-за пацанов твоих вытирала?
— Не было соплей!
— Я в душе не гребу, что там у тебя из носа бежит в такие моменты, может, мозги вытекают. Сколько раз я в больницу с тобой и с пацанами ездила?!
— Да такое было всего раз! Два… Три.
— Ну и что ты мне тут по ушам ездишь! Что случилось? С кем? Старший, младший?
Андрей не удержался от шумного вздоха.