Первым яд подействовал на самого молодого. Джон Черчилль захрипел, схватился за горло, повалился на пол - остальные в ужасе смотрели на него. Потом поняли, бросились искать лекаря, но поздно, поздно...
В единый миг армия короля осталась без командования. А слуга, который и подсыпал яд в вино, удалился в темноту, хитро улыбаясь. Ну, отравил он своего господина. И что?
Бог простит честного протестанта. А увесистые кошели с золотом ему немало в том помогут. Хватит и ему, и его семье... искать? Искать его, может, и будут. А может, и нет. Ну кто обращает внимание на слуг? Это ж вечные подай-принеси-пошел вон- не мешайся! А что у них есть свои воля, разум, чувства... это касается кого-то из благородных?
Когда, например, лорд и граф прижимает к стене смазливую служаночку и не слушает ее лепета, что она честная жена. А она-то и впрямь - честная. И каково при этом ее мужу?
И ведь не поднимешь руку, не ударишь супостата! Остается только терпеть и смиряться!
Тут и червяк бы зло затаил. Только вот укусить червяку нечем. А процесс превращения его в полноценную змею прошел, когда на него вышли сторонники Монмута. И предложили много денег за пустяковую услугу. И даже помощь в переезде из страны.
Мэри с детьми уже была во Франции. Он тоже не задержится. Где Ньюберри, там и Бат, а оттуда - в Бристоль и на корабль. И прощай, Англия.
***
В это же время, другой человек, поглядев на трупы, неторопливо раскурил трубку, и пока все бегали и переживали, вытряхнул по-простому из нее горячие угольки на край одного из шатров.
Долго пожара ждать не пришлось. Полыхнуло весело, активно и ярко.
Это и было сигналом для Монмута. А сам поджигатель вежливо удалился в темноту ночи. К чему ему известность?
Он - скромный герой неизвестной войны.
Джеймс Монмут получив сигнал и напутствие от своего советника, тоже ждать не стал. Первыми на штурм ринулись повстанцы из новоприбывших.
Прямо через заранее разведанный брод, с ревом и воплями.
Мягко говоря, королевская армия растерялась. Ну, толпа. Но... командир убит, командовать некому, а армия без головы, это как та же обезглавленная гадюка. Туловище еще извивается, а вот укусить...
Если бы нашелся кто-то решительный, крикнул бы, взял все в свои руки!
Но откуда?
Дефицит был в армии Якова на умных и решительных. Ибо подчиненный должен вид иметь лихой и придурковатый.. дабы разумением своим не смущать начальство.*
*- фраза принадлежит Петру Первому. Прим. авт.
Так что в сторону ополченцев ядра не полетели. Не успели попросту. Было сделано несколько десятков выстрелов. Но потом добровольцы переправились-таки через реку и началась жуткая в своей бессмысленности и беспощадности резня.
Тем временем Джеймс Монмут повел кавалерию в обход. Надолго ли хватит ополченцев против регулярных войск?
Нет. Ненадолго. Но если войскам ударят в спину... что и произошло. С одного фланга ударила пехота, с другого сцепилась с королевской кавалерией конница - и к утру армия Якова просто перестала существовать.
Монмут был горд и счастлив. И даже мысли о не вполне честной победе не омрачали его разум. Честь?
Да плевать!
Поверьте, историки напишут...
Они покрасят в белый цвет самую черную грязь, лишь бы та победила. А Монмут видел себя победителем....
***
- государыня, письмо из Англии.
Софья быстро вскрыла трубочку голубиной почты. Проглядела ее. И расплылась в улыбке.
- Ах, как хорошо!
Теперь можно заслать еще больше агентов в Англию для вербовки. Можно вместе с испанцами и португальцами как следует начинать осваивать колонии. Можно...
Монмут, разбив королевские войска, победным маршем идет на столицу! Яков в панике!
Великолепно!
Секретарь опять поскребся в дверь.
- Государыня...
Второе письмо было уже обычным. Только по краю свиток был оторочен красной каймой.
Срочно!
Софья сорвала ленту, пробежала глазами - и чертыхнулась.
- Нет, ну как неудачно!
Вот уж воистину, говорят, что все прибыли будут уравновешены убылями. Они и... того-с.
На пятьдесят третьем году жизни скончалась царевна Ирина.
Сердце.*
*- в реальности она скончалась на два года раньше. Прим. авт.
Софья вздохнула. Нет, ну как она так? Молодая ж еще... теперь все переживать будут, тетка Анна и тетка Татьяна, те особенно. Сестра...
Не утратишь - не сохранишь. А жалко...
Ладно. Будем строить два храма. Первый - для Ивана Сирко, Защитника Крымского. Второй - для царевны Ирины. Заступницы невинных женщин, как-нибудь так. Церковь придумает. Святость, мощи и прочее. Пусть канонизируют...
Хорошая она была. Пусть первую часть жизни и провела сидя сиднем в тереме, зато вторую - с лихвой искупила первую. Скольким она помогла, скольким новую жизнь подарила...
Вот когда считать человека святым? Когда он принял мученическую смерть за веру? Здесь и сейчас этим никого не удивишь, это не подвиг, а печальная обыденность. Просто не про всех пишут.
Или вот так, как Ирину? Когда работала, помогала, пахала, не покладая рук...
Может, второе - вернее?
